Не знаю, что на меня нашло, может быть, это был тот самый боевой азарт, в котором не боятся смерти, но я сделал то, чего никак от себя не ожидал. Скорости хватило, чтобы повернуть ему навстречу и открыть огонь.
Конечно же, я не попал, вибрировавший от поврежденного мотора корпус не дал мне прицелиться, и очереди ушли выше. То есть впритирку к фонарю, мне даже показалось, что задели вертикальное оперение хвоста.
Судя по тому что произошло дальше, немец от неожиданности не только наложил в штаны, попробуй не вздрогни когда чуть не впритирку над твоей головой пролетают пушечные и пулеметные очереди, но и на миг оцепенел, иначе он бы не чиркнул крылом по земле на выходе из пике с уходом вправо.
Дальше я не следил за немцем, пытаясь посадить машину, у которой наконец, стукнув, заглох мотор, но то, что мессер скрылся в поднятой пыли, и как разлетаются части крыла, видел.
Впереди был овраг, и садиться там было смерти подобно, поэтому я сделал полукруг и плюхнулся на пузо, скользя параллельно танковому рву, метрах в пятидесяти от него.
Отстегнув ремни как только разбитый трофей замер, я откинул фонарь и вывалился на обсыпанное землей и травой крыло. В нос ударил запах пролитого горючего и гарь от остывающего мотора.
«Блин. Валить надо! Как бы не вспыхнул!» – подумал я.
Быстрыми движениями я привычно стал скидывать парашют и, споткнувшись о вывернутую наружу часть крыла, полетел в пыль у хвоста, запутавшись ногами в ремнях парашюта.
Вскочив, я стал распутываться, бросив быстрый взгляд вокруг.
– БАБОНЬКИ, ТАК ЭТО ЖЕ НЕМЕЦ!!! – услышал я тонкий вопль какой-то истерички.
– Вы что охренели? – пробормотал я, еще не понимая в какую ситуацию попал.
Крик как будто всколыхнул строй голов. Наверх выскочила толстая женщина потрясая своими телесами, и криком профессиональной активистки крикнула:
– Бей гада! Это он вчера по нам стрелял, столько девок побил! Бей сволочь!!!
– Да русский я!!! – заорал я в ответ.
Между нами было всего метров шестьдесят, так что слышали мы друг друга прекрасно.
– Так он еще и немцам служит?!!! Бей предателя.
После ее крика толпа с ревом рванула наверх.