Никифоров убрал их в папку, и задумчиво посмотрев на меня, спросил:
– Помнишь ты спрашивал про бойцов, что вытащил из плена?
– Вышли? – спросил я с надеждой.
– Вышли. Вчера еще, на рассвете, через немецкие опорные пункты прорвались с остатками одной из дивизий. Мало того они еще и технику вывели целой.
– Все вышли? – спросил я.
– Фельдмана не было. Твои сомнения в нем были не лишены основания.
– Все-таки на немцев работал?
Никифоров поморщился.
– Да нет. Просто обычный проворовавшийся алкаш. Его еще двадцать восьмого взяли, сидел на гауптвахте в Минской комендатуре.
– Он был в форме медика, – вздохнул я.
– Это верно, служил он в окружном госпитале, выполняя административные функции.
– Понятно. Как ребята?
– Насколько я знаю, вышли все, только один был ранен при прорыве красноармеец…
– …Камов?
– Точно, Камов, – ответил особист, удивленно глянув на меня.
– Почему-то это меня не удивляет, – вздохнул я.
– Через полчаса у тебя встреча с двумя корреспондентами расскажешь про свой вылет. Командование решило осветить этот вылет, все-таки не часто сбивают такие фигуры, которые потом еще попадают в плен.
– Про дерево тоже? – спросил я с кривой улыбкой.
– А вот про это не надо, не будем портить репутацию знаменитого аса, которого простые бабы на дерево загнали.
– А что мне было делать? Не отстреливаться же? Если бы я не убежал меня бы там на куски порвали… те еще бой бабы.
– Да нет, ты все правильно сделал, но репутацию все-таки надо соблюдать и защищать.
– Понятно. Товарищ политрук, я вот о чем подумал, а почему немцы так точно отбомбились?
– Сообразил все-таки. Попадание в землянку группы, случайность. Трагическая, но случайность. Они всю опушку бомбили, а вот то что они знали где находятся жилые землянки… Заметь, что не на стоянке самолетов не на хозчасти ни одной бомбы не упало, сыпали только в жилые места.
– Навели? Авианаводчик?
– Более чем уверен. Сейчас пополнение в обоих полках проверяем, к нам за последние дни более сорока человек прибыло. Будь осторожен, возможно физическое нападение. Все-таки ты не только взбесил Люфтваффе, но и щелкнул по носу немецких диверсантов.
– Хорошо, я понял… Товарищ политрук, а можно сказать Никитину что я в порядке и можно меня не загружать работой. Я трезвомыслящий человек и вчерашнее было вызвано спиртным на голодный желудок.