– Здравствуйте, можно исполнить несколько песен? – спросил я у него.
– Можно, но перед… – он обернулся и ошарашено замер, узнал, но продолжил, – …вами еще трое участников. Хотя… я думаю они уступят вам свои места.
Уступили. Особенно когда организатор что-то прошептал им на ухо. Две девушки и молодой паренек моих лет удивленно посмотрели на меня, но согласно кивнули.
– Дорогие товарищи. Сейчас перед вами выступит автор нескольких песен, летчик-истребитель, лейтенант Суворов. Встретим же его аплодисментами товарищи, – представил меня парень, и первым захлопал в ладони.
Подойдя к музыкантам, я попросил у гитариста его инструмент, и легко взбежав на сцену, подошел к микрофону.
– Здравствуйте товарищи. Я сразу предупрежу, я не профессиональный певец, но как я пою людям нравиться. Первая песня о войне, и называется она «Комбат».
Потом я спел «Зиму», которая тоже пошла на ура. Люди все прибывали и прибывали. На седьмой, «Люди встречаются» я не увидел свободного места, и заметив знаки Никифорова хотел было закончить, но люди просили, и я продолжал.
К обеду пятого дня мы стали собираться. Подарки для друзей и знакомых закуплены, и приготовлены к вывозу. Вылет был назначен на семь вечера, а вызова из Кремля, как я надеялся, так и не было.
Я не знал, что Сталин вдумчиво прослушал меня, и узнав что вручение мне наград назначено на пятнадцатое августа, велел записать меня на встречу с ним, но я этого не знал.
Моторы самолета монотонно гудели, унося нас на такую привычную войну, где были наши друзья-однополчане.
Сидя на лавочке, я глядел в иллюминатор. Там освещаемая садившимся солнцем была наша земля. Такая родная, и такая близкая.
– Облачность, придется над облаками идти, – крикнул нам бортстрелок.
Кивнув в ответ, я посмотрел на спящего Никифорова, который снова устроившись с самым комфортным видом, спал, храпя во всю мощь легких.
Ночью мы совершили посадку на нашем аэродроме. Выгрузившись, мы с помощью дежурных, отвезли все вещи по нашим землянкам, раздача вкусностей была назначена на завтра.
Несмотря настоль поздний час, одиннадцать вечера, в землянке эскадрильи не спали, ждали.
– Ну, здравствуйте соколы!!! – рявкнул я спустившись вниз.
– Здрав. желаю, – рявкнули они.