Тот машинально благословил. Взял я еще одну карту, а там валет. Очко у меня стало. Тут, треск шум, и я очнулся в палате. Выполнил он свое слово.
– Вы что? С Богом в очко играли?! – изумилась Маша.
«Машенька, ну не надо быть такой доверчивой» – подумал я, и тут увидел смешинку в глазах медсестры.
– Не поверила значит. Плохой из меня рассказчик, – прошептал я грустно, услышав хихиканье девчонки.
В это время дверь отворилась и в палату вошла санитарка с подносом в руках.
– Дарья? – озадаченно спросил я санитарку, у которой было такой знакомое лицо дочери комдива.
– Да? – весело спросила она, положив на освободившийся табурет поднос.
– Что ты тут делаешь?
Поймав ее взгляд, я увидел испуг близкий к панике. Однако ее выручила Маша.
– Дарья, доброволец. Устроилась к нам санитаркой.
– А что работа корреспондента уже не прельщает?
– Я…, – начала Дарья и беспомощно посмотрела на Машу.
– Она, сама решает где ей быть. Ты ужинать будешь?
– Конечно, – возмутился я такому вопросу. – Давайте, кормите меня.
Понять, почему тут появилась Миронова, было не трудно, стоило увидеть, как она смотрела на меня. Взгляды – в свое время – я ловил не мало, и знал, что они означают. Влюбилась девушка. Тяжело вздохнув, я открыл рот и принял первую ложку с кашей."
"Эти десять дней карантина пролетели… вернее проползли со скоростью черепахи. Скука, вот главная болезнь в этих стенах… Были бы со мной в палате другие больные, с которыми можно и нужно поболтать, так нет, один в вип-палате лежу.
Скука.
– Ну что Сев, готов к труду и обороне? – спросил входящий в палату Путилин, отвлекая меня от раздумий.
– Всегда готов! – отсалютовал я сидя на кровати.
Мне уже два дня разрешали садиться, давая отдохнуть телу.
– Через час будут корреспонденты, ты ничего не забыл?
– Все инструкции заучил от корки до корки. А Архипов где?
– Сейчас будет.