Вижу голубеющую даль,
Нарушать такую просто жаль.
Жаль, что ты ее не видишь, путь мой труден и далек
«Юнкерс» мой несется на восток…
Делаю я левый поворот,
Я теперь палач, а не пилот.
Нагибаюсь над прицелом, и снаряды мчатся к цели
Делаю еще один заход.
Вижу в небе трассеров черту,
«Юнкерс» мой теряет высоту.
Парашют – мое спасенье, и на стропах натяженья
Сердце в пятки – в штопор я иду.
Только приземлился – в тот же миг,
Из кустов раздался дикий крик.
Смуглолицые испанцы верещат в кустах, как зайцы
Я упал на землю и затих…
«Кто же тот пилот, что меня сбил?» –
Одного испанца я спросил.
Отвечал тот длинноносый, что командовал допросом:
«Сбил тебя наш летчик Ла Кеев*»
Это вы, камрады, врете зря,
В шлемофоне четко слышал я:
«Коля, жми, а я накрою!» «Ваня, бей, а я прикрою!»
Русский ас Иван подбил меня…
Где-то там вдали родной Берлин,
Дома ждут меня отец и мать.
«Юнкерс» мой взорвался быстро в небе голубом и чистом
Мне теперь вас больше не видать…
Несмотря на мелкие нестыковки, летчикам песня понравилась.
Через полчаса мы направились в зал. Судя по знаку, что подал вошедший дежурный генералу, курсанты уже собрались и ждали нас. Как и в прошлый раз, встреча с лекциями прошла с полным аншлагом. Мы повторили все, про что говорили и обсуждали вчера, обсудили виденный тренировочный бой. Я легко указал на ошибки и подсказал к кому обратиться из присутствующих курсантов за советом.
– По моему мнению, ваш Центр должен изучать методику применения не только истребительной авиации, но и штурмовой, бомбардировочной. Те же экипажи штурмовиков Ил-2 и бомбардировщиков Пе-2 могут набраться опыта во взаимодействии с истребителями, и научиться ходить в сопровождении.
После привычного банкета я все-таки встретился со своими однополчанами.