Сломана рука, но это мелочи. Не успела она уйти, хотя хорошо подготовила уход. М-да, хорошо.
– Кто она такая? – хмуро спросил я.
– Врач, самый настоящий врач. Служит в Абвере.
– Понятно. Знаете, товарищ майор, не хочу я больше находиться здесь. Слишком тут все напоминает… Есть возможность продолжить лечение в Центре?
– Да, конечно. Я договорюсь…
Проводив взглядом вышедшего из палаты Архипова, я откинулся на подушку задумавшись. Ногу мне все-таки повредили, когда скакали по ней, так что теперь было понятно почему свежая повязка.
После завтрака и повторных процедур, меня снова навестил Архипов.
– Машина будет к обеду. Иволгина уже известили, тебе готовят комнату в общежитии для командного состава. Местный врач достаточно компетентный и будет лечить тебя.
Многие девушки из персонала госпиталя плакали когда я хромал на костылях к выходу. Меня не несли, стиснув зубы я сам шел к машине. После трогательного прощания с медиками, я повернулся у машины и помахал им рукой, без улыбки, кажется, я разучился улыбаться. Еще через час я был в Центре и устраивался, пока местный начальник по кадрам проводил все по бумагам.
– И как он? – спросил Сталин дымя трубкой.
– Отошел. Ходит, разговаривает, но не улыбается, разучился он радоваться. Хотя теперь его работоспособность на высоте. За последние два дня, он очень сильно подтянул инструкторов по летной подготовке. По решению генерала Иволгина, капитан Суворов назначен начальником подготовки по боевому пилотированию летчиков.
– Что они говорят по технике пилотирования товарища Суворова? – поинтересовался Сталин.
– Только хорошее. Она уникальна. Прибывающие на учебу командиры в восхищении. Многие говорят, что если бы они так умели пилотировать раньше, или хотя бы знали теорию, то в июне на границе…
– Значит, он отвлекает себя он душевной травмы активной работой?
– Да, товарищ Сталин. И судя по его виду, это ему помогает.
– Что с отцом погибшей невесты? Генералом Мироновым?
– Погиб в бою товарищ Сталин.