Все что мне говорил капитан, было правильно, вернее его слова были верны. Был не прав я.
Поэтому и попросил Славу называть меня по имени, без колебаний решив сблизиться. Никифоров был прав без друзей мы никто.
– Что вообще происходит? А то меня привезли вчера ночью, впихнули сюда, указали, где спать и убежали. Даже поговорить ни с кем не дали.
– Да ничего особенного. Учим, изучаем… А это правда, что тебя арестовали за неправильные разведданные? Слух такой прошел, – пояснил Ведомый, поймав мой взгляд.
– В обще-то мне нельзя говорить, но тебе скажу, подписку о неразглашении с меня почему-то не взяли…"
"– Ага, проснулся уже?
Повернувшись, увидел подполковника Стрижа, который хмуря брови, смотрел на меня.
– Извините, товарищ подполковник, только встал…
– Да ничего. Я тут услышал ты начал просвещать ведомого причину своего отсутствия? Мне тоже интересно послушать, а то прилетел капитан ГБ и что-то невнятно пробормотал, что ты на задании.
– Да ничего особенного не было, товарищ подполковник.
– Вот даже как? А то тут слух прошел, что ты в тюрьме сидел.
– Пришлось. Один из них был задержан несколько недель назад, вот и пришлось внедрять меня. Разговорить сумел, а дальше уже работали другие.
Мы с Никифоровым вчера подробно отработали мою легенду, так что отвечал я спокойно.
– Мне знакомый говорил, что арестовали больше ста человек, – задумчиво пробормотал Стриж. Микоян сидел тихо как мышь впитывая информацию, похоже, он не без основательно считал, что его могут выгнать из землянки.
– Не знаю, я к такой информации допущен не был.
– Ну да. Ладно, давай я тебя введу в курс дела полка…
В течение нескольких дней я привыкал, что командующим фронта вдруг стал Власов.
Ни какой-нибудь однофамилец, а тот самый генерал Власов. Командующий русской освободительной армии. РОА. Солдат которого, все прозвали «власовцы». Даже сейчас он мной воспринимался как-то негативно. Однако воевать Власов умел, и хорошо.