Хотя не в том случае, когда Вячеслав оказался на Керченском фронте. За несколько дней, Суворов все поставил вверх дном, и Никифорову до сих пор приходилось исправлять все, что натворил поднадзорный. Никифорову даже пришлось выслушать резкую отповедь наркома на действия Суворова, что было очень неприятно.
– Что он говорит про исполнение?
– Когда ознакомился с текстом, скривился. Явно узнал, потом понес всякую чушь, что не помнит ничего.
– Врет?
– Про выступление нет, а то, что было в записи передачи, он знает.
– Сильно впечатлились? – поинтересовался нарком, расхаживая по кабинету, вынуждая порученца постоянно поворачиваться вслед за ним.
– Более чем. Политотдел фронта завален просьбами организовать выездные концерты с участием Вячеслава. Когда я вылетал из Керчи, количество писем перевалило за десять тысяч.
– Ого.
– Большую известность среди простых бойцов и командиров получил этот фон Штирлиц.
До выхода Суворова в эфир диктором было озвучено, когда и во сколько Вячеслав будет выступать, поэтому многие успели запастись писчими принадлежностями.
Многие знали, что он во время таких выступлений, поет новые песни, вот и… дождались. Несмотря на довольно продолжительное время эфира, фактически все слова Вячеслава были тщательно записаны и распространенны среди бойцов.
Боюсь только что ненадолго, солдатский семафор быстро передаст их на другие фронты.
– Вы хотите сказать, что согласны с товарищем Мехлисом? – с любопытством поинтересовался Лаврентия Павлович.
– Да, я с ним согласен. Выступление выездных юмористических бригад от Политотдела довольно интересная задумка, тем более с рассказами, пантомимами и анекдотами Суворова.
– Хм, – Берия задумался. Развернувшись, он неторопливо подошел к шкафу через открытую дверцу капитана разглядел серебристую дверцу сейфа.