Истребитель был хорош, если бы выбирал сам, тоже положил бы глаз на него, в общем, не зря доверился ведомому.
Утром мы при полном параде, выехали в Керчь, в штаб фронта, где и должен был проводиться награждение.
Я тупо смотрел на маузер в своих руках, пытаясь понять, как такое могло случиться? Однако, как не смотрел, дарственная табличка так и не исчезала, продолжая сверкать на весеннем солнце.
«Дважды Герою Советского Союза майору Суворов, за отличное выполнения боевого задания. От командующего фронта генерал-лейтенанта Власова, – мысленно прочитал я: – За какое задание? Не понятно.
В это время получил локтем в бок от ведомого.
– Служу трудовому народу! – рявкнул я очнувшись.
– Ну, молодец герой. Хвалю, – улыбаясь, протянул руку комфронта.
«Сломать или не сломать, вот в чем вопрос?!» – подумал я пожимая руку Власову, пытаясь не выдать своих чувств, однако чувство брезгливости не оставляло меня целый день, и не прошло пока не помыл руку техническим спиртом.
После процедуры награждения был небольшой банкет, на котором присутствовали все награжденные. На самом деле их было не так много, десятка два всего. Из летчиков только мы со Степкой, да молодой летчик из полка Рощина. Он умудрился на своем Яке сбить в одном бою три Хейнкеля, за что и получил такой же орден как и мы с ведомым, Красную Звезду. Банкет был так себе, с Кремлевским не сравнить.
Кроме ордена мы получили следующие звания. Я майора, а Микоян старшего лейтенанта. Сейчас он стоял рядом рубиново-сверкая первой наградой.
«Вот что странно, – подумал я: – У Степки уже двенадцать сбитых на счету, а он только Красную Звезду получил. Нет, я конечно понимаю что все наши представления еще крутятся в бюрократической машине армии, но все-таки что-то больно долго. Эх, жаль отменили Героя за десять сбитых, как было раньше, так же как и в моем мире увеличили до пятнадцати. У нас в полку уже на четверых летчиков ушло представление на награду.