Сейчас повернись к скале лицом, и упрись ногами. Я потащу одну из строп наверх, ты уцепишься за нее и перебирая ногами как будто идешь, поднимешься. Понял?
– Понял, товарищ майор!
– Ну и молодец. Готов? Начали!
Намотав на кисть руки тонкий линь строп, я скрипя зубами используя свой вес, наклонился вперед и упираясь сапогами в камень под ногами, стал спускаться вниз, на шестнадцатом шаге услышал крик.
– Все, товарищ майор!
С трудом вернувшись наверх, я рассмеялся.
– Стой мумия, не шевелись, сейчас я парашют резать буду.
Рука немного онемела, в одном месте даже лопнула кожа разрезанная стропой, но работать я ей мог спокойно, хоть и болезненно."
"Освободив Кречетова, дал ему нож, велел срезать стропы, веревки нам могут пригодится. Какие-никакие, а горы.
Сам я присел у обрыва и поглядывал в тут сторону, откуда пришел, расспрашивая Кречетова.
Оказалось, что они нормально отштурмовались и направлялись обратно, когда на них налетела пара охотников, причем работали они снизу, хотя высота была и так невысокой.
– Меня сразу свалили, я успел наших предупредить, так что немцам ничего не светило. Они это поняли и сразу ушли.
– А ты как уцелел?
– Высота небольшая была, пришлось прыгать через «хвостовик». Успел купол открыться, но вот зацепился, уже часа три вишу, прыгать боязно, верная смерть, а подняться наверх сил не хватило.
– Понятно. Наших видел?
– Ага, – сразу оживился летчик: – Видел, как они фрицев гоняют. Тут недалеко пара на парашютах опустилось. А во-он там, где дымок, «мессер» разбитый лежит.
– Наших не сбили?
– Да вроде нет. Бой дальше был, тут две пары наших схлестнулась с тремя немцами. Двух сбили, а одного дальше погнали.
– Ясно.
Я разглядывал долину окруженную со всех сторон скалами анализируя произнесенное Кречетовым. Повезло парню, что он воспользовался «хвостовиком». Это такой прием, когда самолет поврежден, а прыгать надо. Короче летчик переворачивает машину, и под действием силы притяжения покидает кабину. Молодец сержант, успел воспользоваться.