Хоть и занимался спортом, но тоже было тяжело, хотя устал не так сильно как остальные.
– Три часа у нас есть.
– Три? Хм, мне хватит. Хочу с этим Фрицем поговорить.
– Я Ганс! – снова возмутился немец.
– А ты вообще молчи, не с тобой разговариваю! – в ответ рявкнул упертому нацисту. Кстати, как потом оказалось я не ошибся, он действительно состоял в партии, правда, не в нашей.
– Как хочешь, но до рассвета нам нужно пройти еще километров двадцать. Да и время для подготовки уничтожения постов и зачистки деревни тоже потребуется немало.
– Да я быстро, часа хватит. Подожди, там что, еще и деревня есть?
– Да так, пара домов. Рыбаки живут.
– Понятно. Ладно, я допрашивать пошел.
– Угу. Старшина пост установил?
– Да. Каябордина поставил вон на ту сопку. Место для наблюдения очень хорошее. Он не только за нами проследит, но и будет наблюдать фактически все окрестности.
– Хорошо. Всем спать! Подъем в три часа ночи.
Посмотрев, как бойцы укладываются, я толкнул в плечо Степку и тихо сказал:
– Пойдем, поможешь немца в сторону отвести, хочу один на один с ним поговорить, потом можешь идти спать.
– Хорошо, Сев.
– Ну что Ганс Фридрих Ван Кляйн? Пора и нам пообщаться. Пшли, – легонько пнул его, выводя из дремоты.
Поговорить с фашистом я решил не просто так, а для одного дела. У меня появился план, как провести информацию о сверхлюдях и недочеловеках. Этот Ганс подходил для этой цели как нельзя лучше. Просто великолепная ширма.
Во время допроса, хотя вернее его можно назвать ленивого разговора, я случайно выяснил, что Ван Кляйн один из уцелевших летчиков подполковника Шредера.
"«Теперь понятна разница в пилотировании! Мне это еще во время боя показалось странным. Теперь-то все понятно» – подумал я.
Разговор наш длился уже полчаса, и я не знал, как его закончить, по плану мы должны были дойти до криков, после которых я должен был бы воспользоваться трофейным кинжалом, что висел на поясе.