Сегодня утром был сбит гауптман из восьмого штафеля второй эскадры. Они потеряли шестьдесят три самолета в воздушных боях, около восьмидесяти на аэродроме, и почти четыреста человек летного состава. Аэродром на который был совершен налет, был довольно крупный и вмещал в себя большую часть авиационных частей Люфтваффе. Повезло с этим гауптманом в том, что его старший брат служил в штабе Манштейна и знал точные, которые подали командующему, и заретушированные сведенья, что отправили в Берлин.
– Скажешь что-нибудь? – поинтересовался комполка.
– Да.
Речь я особо не готовил, просто не было времени. Когда мы приехали в часть, где собрался почти весь полк, без дежурного звена конечно, то ждали только нас.
Парни молодцы, до темноты успели все сделать.
– Знаете. Тяжело говорить, скорбь переполняет душу. Я хорошо знал и Толю Огниева, и Виктора Семеновича Морозова…
В моем голосе преобладала горечь потери. Я не говорил высокопарных фраз, просто, то что лежало на душе, напоследок пробормотав:
Ваши руки усталости не знали.
Ваши уста никогда не унывали.
Вы шли по жизни труд любя.
Пусть будет пухом Вам земля.
– Спите парни спокойно, мы закончим то, что вы начали.
Вздохнув, тряхнул головой вращаясь в реальность. Присев, взял комок холодной земли и первый бросил на крышку гроба комок земли. Не знаю, делают ли так сейчас, раньше не замечал, но сейчас парни последовали моему примеру.
После похорон, были импровизированные поминки. Два стакана водки в центре стола были накрыты ржаным хлебом.
– Сев, а что с козлом делать? Парни не хотят его отдавать, решили оставить в полку, – присев рядом со мной поинтересовался комиссар.
– Козел? Ах, да мы же козла взяли… А зачем он нам? Талисманом что ли?
– Да, летчикам больно уж понравился его нрав. Драчуном прозвали, он только поварих боднуть не успел, остальных всех, наша скотина, боевая.
– Да я ему козочек пообещал…
– Думаешь, он понял?
– Бодаться сразу перестал, значит, понял, – ответил я, пожимая плечами, – я не против, пусть остается, но в госпиталь его возите.
Утром часам к девяти, когда я в легкой шинели стоял у землянки, рядом с которой прогревалась машина, к нам подъехала легковушка Никифорова. Скрипнув тормозами, она остановилась у старой «эмки» еще довоенного выпуска.