Именно сейчас я слушал вердикт врачей на них.
– Постельный режим?
– Ближайшие пару дней да, дальше не обязательно. Нужно вскрыть гнойник у вас на ноге, почистить рану, потом вы свободны.
– Ясно, спасибо.
Мне действительно вскрыли ранку на ноге, и почистили ее от гноя. На второй день, приехал Стриж с приказом о моем отпуске. С его приездом мои подозрения нашли подтверждение. Эти непонятные двадцать дней, хотя даже дилетанту понятно, что я буду в форме максимум через десять, и отпуск в разгар боев как в воздухе, так и на земле, было более чем странным.
Как только все формальности были улажены, и я поставил подпись, где нужно, спросил у командира:
– Приказ о моем отпуске пришел от политотдела фронта, или из штаба армии?
– Из политотдела, – понимающе хмыкнув, ответил Стриж.
– Ясно, значит они решились… Это хорошо, – задумчиво протянул я.
– В Москву полетишь?
– Скорее всего, сами направят. Хочу поработать в Центре, почитать несколько лекций.
– Да.
– Отзываете их, я возьму с собой Микояна и еще троих-четверых. Это реально? На боеспособности не отразиться?
– Да какая боеспособность. Второй день в готовности сидим, но нас не трогают.
– Ага. Значит, они ждут «Звездного налета».
– Думаешь?
– Уверен. Остальные наверняка работают по полной?
– Да, это так.
– Ну, точно, ждут. И наверняка дождутся. Как только немецкие летчики ослабят наше истребительное прикрытие так оно и произойдет… М-да.
– Есть двое, машины только через неделю придут.
– Вот их я и возьму, остальные пусть работают. А вообще как в части?
– Нормально, вчера Драчун старшину Егорова на крышу столовой загнал. Два раза успел боднуть. Вот и решили привезти его в госпиталь. Пусть с девками побегает.
– С козами? Их теперь три, бойцы еще одну достали. Пусть развлекается. Кстати, все хотел спросить, как там на фронте?.
К вечеру этого же дня, когда я выписывался из госпиталя, за мной приехал знакомый пузан из политуправления. По их просьбе я должен был выступить с речью для моряков эскадры. Что-то затевалось.
Странное затишье на фронте, небольшие попытки прорывов и деблокирования, легко пресекаемые немцами, странные телодвижения эскадры, увеличение транспортных судов в акватории порта, давали небольшое прояснение надвигавшегося взрыва.