Наворачивая щи, я с интересом разглядывал семью, обнаружив, что меня тоже рассматривают. Если дети делали это с детской непосредственностью, Олег вообще залез мне на колени и перебирал награды, то остальные смотрели украдкой. Жена Семеныча, статная сорокалетняя женщина, в черном вдовьем платке, сидела напротив меня, и аккуратно кушала пшенную кашу, что поставила на стол Ирина Марковна. Справа от нее сидели младшие дети налегая на печенье с чаем. Старшая дочка, очень похожая на мать девушка, семнадцати лет отроду сидела вместе с ухажером слева.
Разговор как-то сам собой завязался между нами. Говорили естественно о Викторе Семеновиче. Достав из вещмешка свой фотоальбом я дал его Инге Владимировне, жене Семеновича, и сев неподалеку, чтобы видеть фото через головы склонившихся детей комментировал все что там было.
– К сожалению общих фотографий с Виктором Семеновичем у меня всего одиннадцать, было бы больше, но затрофеил фотоаппарат я позже чем хотелось.
– А как это произошло? – поинтересовался Федор. Мы с ним уже успели пообщаться, он оказалось сидел тут на усилении уже две недели. Получил кабинет в местном районном отделении милиции, и работал по профилю. Ловил диверсантов и немецких пособников. Он кстати именно из-за этого наведался к Морозовым, вроде как из-за Семеныча они неблагонадежны, тут и случилась большая любовь, в которую он погрузился с юношеским максимализмом.
– Сейчас покажу… Вот на третьей странице танк стоит и раздавленные палатки. Мы тут с группой окруженцев аэродром подскока разгромили, там и затрофеил его, и пистолетов штук семь, я их нашим командирам раздал. Виктору Семеновичу кстати артиллерийский парабеллум задарил.
– Это когда вы два немецких истребителя захватили? – впервые подала голос Анна.
– Да, именно тогда. Вот видите, справа от опрокинутой палатки невысокий летчик стоит? Это Карпов, именно с ним мы их и угнали, – несколько удивленный такой осведомленностью ответил я.
Девушка молча кивнула, листая фотоальбом.
– А почему он на обложке дембельским альбомом назван? – поинтересовался вдруг Семен Алексеевич.
– Э-э-э, кхм. Ну, война же когда-нибудь закончиться.
Не говорить же им что это была просто шутка.
– Понятно.
– Да, я с собой тут вам кое-что из личных вещей Виктора Семеновича прихватил, сейчас достану.