Истребители. Трилогия

Отцепив один из ремней портупеи от пояса, это был штатный ремень для автомата, прикрепил его к оружию, и повесив на плечо энергичным шагом зашагал в сторону восходящего солнца. Оба «мессера» что сопровождали меня до земли, уже ушли к остальным, так что я шел спокойно, и только хруст сухих веток и очень далеких гул самолетов нарушали тишину.

– Ух ты… М-да, дежавю, – пробормотал я. Из тысяч хуторов что находились вокруг, я вышел именно к тому где побил поляков на второй день пребывания в этом мире.

Покрутив головой, осторожно вышел на открытой пространство.

Хутор был заброшен, судя по уровню травы и бурьяна, тут уже год как никто не бывал. Насколько я помню, домов было три, сейчас же виднелся только один почерневший от сажи сруб без крыши. Сараев, за которыми я прятался, и сеновал, откуда стрелял по хуторянам, не было. Видимо тоже сгорели.

– Интересно, что тут произошло?

Сторожась, стал приближаться к хутору, зорко осматриваясь. Причина пожара выяснилась довольно быстро. Сперва, стали попадаться небольшие воронки от мин, стрелянные гильзы от немецких карабинов, деревянная рукоятка от гранаты.

В стороне заметил лежку пулеметчика с россыпью потемневших гильз. Тут явно шел бой. С кем, выяснилось довольно быстро. В золе дома, в котором когда-то спал, нашел ржавые остатки ППШ, у забора человеческий костяк в обрывках советской десантной формы. Тут явно приняли бой наши разведчики. И судя по всему, свой последний бой.

Мне понадобилось два часа чтобы определить сколько было наших, что возможно произошло после того как бой закончился.

Судя по количеству гильз, наших было восемь. Шестеро с ППШ, и двое с винтовками. Возможно самозарядками, не знаю оружие победившие забрали. Погибло семеро, останков восьмого я так и не нашел, даже в золе.

Прихватив из уцелевшего сарая случайно найденный заступ, пошел к одинокому дубу росшему посередине поля, оставлять своих не погребенными я не мог. Когда солнце стало закатываться и до темноты осталось часа два, услышал лай собак. По лаю можно многое сказать.

Например, можно определить по нему настроение собаки. Этот был возбужденно-предчувствующим и еще азартным. Такой лай только у загонщиков.

– Не по мою ли душу? – прислушавшись, пробормотал я.

Бросив быстрый взгляд на кусок брезента расстеленного у свежевырытой могилы, стал собираться. Лай слышался примерно в полукилометре в глубине леса. Короче, совсем рядом. Похоронить останки разведчиков я не успел, только принести их и разложить на рваном брезенте у могилы.