С этими троими впереди, уже начавшим движение чтобы убежать, я закончил быстро, поэтому на ходу выкинув из рукоятки опустевший магазин, вставил запасной и, перепрыгнув через бьющегося в конвульсии одного из последней тройки, бросился вслед за последними оставшимися двумя, крикнув на бегу Степке:
– Добей раненых!
Бежать долго не пришлось, деревья тут расступались, но было много кустарника, именно к нему они и неслись длинными прыжками. Абреки успели отбежать метров на сорок, когда остановившись, и уровняв дыхание, я снова взял их на прицел.
– Брат, не стреляй! Брат, не надо! – хныча взвыл он при моем приближении.
– Не брат ты мне – гнида черномазая, – выстрелив ему в грудь, ответил я. Фраза из «Брата» пришлась как нельзя кстати.
Патронов у меня было всего шестнадцать, одиннадцать я уже использовал. Девять на поражение и два в контроле. Оставалось пять.
Развернувшись, я бегом направился обратно. Девушки опасливо глядя на нас, спиной отступали по тропинке к выходу, махнув рукой, я крикнул:
– В травмпункт идите. Он тут недалеко, на перекрестке.
Повернувшись к Степке, который продолжал стоять в некотором столбняке, потом посмотрел на стонущих «черных» и только вздохнул. У меня после первого боя тоже был похожий ступор. Пятеро лежали без движения, а вот двое очень даже громко испускали звуки, преимущественно стонов и просьб оставить их живых.
Дав Степке хлесткую пощечину, я щелкнул у него перед глазами пальцами:
– Сколько пальцев?
Несколько заторможено посмотрев на меня, он с паузой ответил?
– Три?
С сомнением посмотрев на два пальца, я снова дал другу пощечину.
– Иди к машине я сейчас тебя догоню.
Повернув тело друга и лёгким толчком, придал движение в нужную сторону, после чего быстро пробежался по оставшимся абрекам. Как я и думал, кроме двух раненых был еще один «мертвый». Тишину леса снова разорвали выстрелы, я решил не пачкаться ножами, а добить их из пистолета.
Степан не ушел, остановившись метрах в двадцати, он внимательно наблюдал за моим действием.