В первый год с ним дружила одна Акико, но после победы в Тарю-дзиай большинство студентов его приняли. А теперь многие снова перестали замечать, смотрели как на пустое место.
Может, всему виной настроение? Учеба давалась тяжело. Джек уже не верил, что сможет участвовать в Круге трех. Из-за этого он ходил мрачнее тучи и все видел в дурном свете. Правда, неизвестно, была ли у него вообще надежда попасть в Круг.
Джек поднял глаза к ночному небу, словно искал там ответа, но сегодня вид знакомых созвездий, которые показывал ему отец, не успокоил его.
— Эй, гайдзин! А где же твои телохранители? — раздался голос.
У Джека похолодело в груди.
Он обернулся. Кадзуки. Только его тут не хватало.
— Отстань!
Джек спрыгнул с перекладины и зашагал прочь.
Из темноты вышли другие ученики и окружили его. Джек бросил взгляд на Сиси-но-ма, но помощи оттуда ждать было нечего. Акико, Ямато и Сабуро уже легли, а может, и уснули.
— Отстань! — передразнил Кадзуки.
— Убирайся, гайдзин! — эхом повторили Нобу и Хирото.
Другие мальчишки подхватили хором:
— Убирайся, гайдзин! Убирайся, гайдзин! Убирайся, гайдзин!
Джек старался держать себя в руках, но щеки у него запылали. Он страстно мечтал вернуться домой, к сестре, а вместо этого застрял в чужой стране, которая к тому же против него ополчилась.
— Оставьте… меня… в покое!
Джек хотел вырваться из круга, однако Нобу встал у него на пути и толкнул в грудь.
— Посмотри, что ты натворил! — воскликнул тот и пнул Джека.
Джек скорчился от боли, но все же не смог отвести взгляда от груди мальчишки.
— Что? Мало тебе?
Мальчишка собрался пнуть его еще раз.
— Да ему понравилась твоя татуировка, Горо! — заметил Хирото, и Джек узнал писклявый голос, который слышал во время церемонии ирэдзуми.
— Красивая, да? У нас у всех такие!
Хирото распахнул кимоно, показывая черного скорпиончика, и пнул Джека по ребрам.
Потом ударил еще. Остальные хохотали. Каждый демонстрировал татуировку, а потом становился в очередь, чтобы отвесить чужаку пинка.
— Хватит! — скомандовал Кадзуки. — Учитель идет.
Мальчишки разбежались.
Джек остался лежать. Его трясло от боли, ярости, стыда.