— Когда же даймё Камакура очистит Киото так же, как Эдо? — прорычал самурай, и они с друзьями ушли, протискиваясь через толпу.
Джек оторопел. Он и не представлял, в какой опасности находится, разгуливая один по закоулкам Киото. Только слава Масамото и защищала его вне стен школы, но рассчитывать, что каждый узнает герб на кимоно, было глупо. Джек решил поскорей отыскать Акико, пока он не попал в переделку похуже.
Мальчик с тревогой огляделся, но все были слишком поглощены празднеством и если замечали чужака, то лишь мельком.
— Почему ты за мной следил?
Джек обернулся.
Перед ним стояла Акико с бескровным, посеревшим лицом.
— Кику сказала, что ты больна…
— Джек, я сама о себе позабочусь. Я просто выпила что-то не то, вот и все. — Она строго посмотрела на него. — Ты уже ходил сюда за мной, верно?
Джек кивнул, чувствуя себя, как преступник, которого поймали с поличным.
— Спасибо за беспокойство, — продолжала девочка, хотя благодарности в ее голосе не слышалось, — но если бы я хотела сказать, куда иду, я бы так и сделала.
Джек понял, что потерял ее доверие.
— Прости меня, — запинаясь, пробормотал он. — Я не хотел. Просто…
Не находя слов, он уставился в землю.
— Просто что?
— Ты… мне небезразлична, я боялся. — Слова вырвались сами по себе. Джек больше не мог скрывать свои чувства. — С тех пор как я тут оказался, ты всегда обо мне заботилась. Ты была моим единственным другом. А что я мог сделать для тебя взамен? Мне жаль, что так вышло, но я видел, что ты больна, и решил, что тебе может понадобиться моя помощь.
Лед в глазах Акико растаял.
— Ты правда хочешь узнать, куда я хожу? — спросила она, смягчаясь.
— Если ты этого не хочешь, то не надо.
Джек собрался уходить.
— Нет, лучше я расскажу. Ты должен знать. — Акико удержала его. — Сегодня день рождения моего брата.
— Дзиро? — удивился Джек.
Он не забыл веселого мальчугана, с которым подружился в Тоба год назад.
— Нет. У меня есть еще один брат. Его зовут Киёси. — В глазах девочки задрожали слезы. — Его больше нет с нами, поэтому я пришла на церемонию в храм. Сегодня ему бы исполнилось восемь.
«И Джесс восемь!» — подумал Джек, и в сердце вспыхнула мучительная тоска.
— В этот год я так по нему скучала, — продолжала Акико. — Потому и пришла искать утешения у одного из монахов.
Теперь Джек чувствовал себя вдвойне виноватым.