Вот в чем причина ее таинственных исчезновений! Горе по умершему брату.
— Прости. Я не знал…
— Не надо просить прощения, — перебила Акико и поманила его к ступеням храма. — Давай вместе зайдем и помолимся за моего брата. А потом, когда придет время Хацухинодэ, заберемся на гору Хиэй.
Акико сильнее прижалась к Джеку, чтобы согреться.
Они сидели одни у стены разрушенного храма на краю Энрякудзи и смотрели вниз, на Киото, скрытый в дымке утреннего тумана. Оба дрожали — горные склоны дышали холодом, — но внутри у Джека было тепло.
Накануне они побывали в Храме умиротворенного дракона. Акико зашла к монаху, а потом они с Джеком вместе возложили на алтарь подношения и помолились за Киёси. Джек впервые почувствовал, что стал частичкой ее жизни. Перед ним словно бы отодвинули ширму, а за ней оказалось великолепное полотно, которое уже не сможешь позабыть.
Ночным исчезновениям Акико нашлось объяснение, и он перестал беспокоиться. Ему, конечно, казалось странным, что она выбрала в исповедники монаха со смертоносными, как мечи, руками.
Перед рассветом они поднялись по крутому склону горы Хиэй и теперь ждали Хацухинодэ, первого рассвета в году.
— Первый день — ключ ко всему году, — сонно объяснила девочка. Ее дыхание туманным облачком заклубилось в холодном воздухе.
"— А что особенного в первом сне? — спросил Джек.
— Он покажет, будет ли удача сопутствовать тебе в новом году.
Акико сонно посмотрела на него и зевнула. Усталость наконец взяла над ней верх. Однако лицо девочки, хоть и осталось бледным, после беседы с монахом утратило мертвенный оттенок.
— Счастливых снов, — прошептала Акико.
Она придвинулась поближе к Джеку и вскоре уснула, положив голову ему на плечо.
Джек сидел и слушал рассветный хор, а солнце нового года согревало их обоих первыми лучами.
36. Сеть растетАкико неподвижно лежала у подножия горы.
Но гору Джек не узнавал. Перед ним возвышался громадный черный конус вулкана с вершиной, покрытой снегом и льдом.