Из хорошей семьи

Отец учил его кататься именно здесь, и потом, когда он вырос, они часто ездили вместе с Венькой. Папа протягивал ему под мышками шарф на манер вожжей, и сначала брат висел на шарфе, смешно царапая коньками лед, и Евгений только испугался, получится ли у него, как Венька вдруг заскользил, деловито хмурясь и расставив руки, как крылья самолета, и задвигал ногами смелее и смелее. Отец отпустил шарф, а потом осторожно убрал его, и Венька ехал, но, как только заметил, что страховки больше нет, немедленно шлепнулся.

Папа поднял и расцеловал его прежде, чем он начал реветь, сказал: «Кто не падал, тот не вставал» – и хотел продолжить обучение, но тут подтянулись другие родители, впечатленные Вениным успехом, и папа всех малышей выводил на шарфе, а Евгений ехал рядом с братом, хотя ему давно хотелось на другой конец катка к хоккеистам.

Неужели это было с ним?"

"Когда отца поймали, Евгений был в автономном плавании и запомнил его как время спокойных надежд. Он хорошо проявил себя в походе, настолько, что командир по возвращении собирался представить его к правительственной награде.

Экипаж подводной лодки тоже относился к нему вроде бы неплохо, и впереди Евгений видел, как в песне, «у жизни только даль» и был совершенно спокоен за свою военную карьеру. Дома ждала красавица жена, как раз накануне выхода в море сообщившая, что у них будет ребенок. Все свободное время Евгений проводил в мечтах, как станет отцом, размышлял, кого ему больше хочется, сына или дочку, перебирал имена и думал, не стоит ли ближе к родам отправить жену в Ленинград под крылышко мамы с папой. Здесь климат суровый, быт спартанский, а он все равно из морей не вылезает.

В общем, сходя на берег, Евгений был абсолютно счастлив и спокоен не только за прошлое и настоящее, но и за будущее.

Первый удар он получил, не обнаружив жены среди встречающих, а сразу после торжественной части к нему подошел особист и увлек в какой-то темный кабинетик, где рассказал, что отец был арестован по чудовищным обвинениям и скончался в следственном изоляторе.

Что-то еще говорил, но Евгений уже не слышал, все силы прилагая к тому, чтобы поверить, что это не сон.

Особист почти таким же тоном, как сегодня проректор, увещевал его списаться со службы по здоровью, доктора уже готовы все оформить так, что любо-дорого, и на гражданке липовый диагноз устроиться не помешает.

А иначе как?

Евгений тогда был как в зазеркалье, будто отупел.