Но доказательства…
Мама приподнялась на здоровой руке:
– Женя, он чужой, он не знает твоего отца, но ты-то! Родной сын, ты должен точно знать, что он не способен на такое!
Евгений кивнул.
– Женя, я говорю серьезно. Ты просто не был женат…
– Вообще-то был, – буркнул Евгений, слегка удивленный таким поворотом разговора.
– Это не считается. К сожалению, ты не испытал на опыте, какая близость возникает между мужем и женой через годы брака. Хорошо ли, плохо ли живут, а люди срастаются, становятся одним целым… Трудно объяснить, ну да бог даст, сам узнаешь.
Евгений молча поправил маме подушку.
– Я тебе это говорю не для того, чтобы пристыдить, – продолжала она, – наоборот, хочу, чтобы ты знал, что ты сын хорошего человека и с тобой все в порядке.
– Надеюсь, что так.
– А надо, чтобы был уверен!
– Хорошо, мама.
– Ах, господи, ну почему я не послушала тогда умных людей! Ведь и следователь советовал уехать, и Вадим еще раньше предлагал помочь! Все гордыня моя!
– Вадим?
– Да, он приходил сразу после ареста Паши и тоже советовал как можно скорее бежать из города. Обещал чуть ли не за три дня сделать новые паспорта с другой фамилией, а мне, старой дуре, показалось, что он не помочь хочет, а отыграться за прежние ссоры и захватить нашу квартиру.
– Все, мама, успокойся! Ты защищала честь отца, значит, все правильно."
"– Еще бы хоть знать, что я скоро умру, – сказала мама спокойно, – так нет. Сердце здоровое, могу еще тридцать лет у тебя на шее камнем провисеть.
Евгений улыбнулся:
– Знаешь, что папа говорил по этому поводу? Смерть – такая гостья, которую нужно достойно принять, но приглашать не следует. Я рад, что ты жива и со мной, и весь этот быт мне вообще не в тягость.
– Да?
– Ну конечно, мам!
– Тогда спокойной ночи.
Улегшись на своем диване, который посередине просел и превратился в некое подобие люльки, Евгений попытался уснуть, но в голову лезли разрозненные мысли.