Рабочее время близилось к концу, кое-кто уже потихоньку улизнул, а Яна под столом переобулась в сапоги, чтобы не провести ни одной лишней минуты в ненавистных стенах, и тут на пороге возник старый опер.
Зайдя, он притворил за собой дверь, но Яна, встав из-за стола будто для уважительного приветствия, снова открыла ее. Пусть сотрудники видят, что этот записной алкаш пришел к ней исключительно по делу. А кстати, по какому? Сейчас они ничего вместе не ведут.
Юрий Иванович покосился на нее удивленно.
– Душно здесь, – пояснила Яна.
– Ладно, как скажешь. Ну что, были в архиве? Дело видели? Ничего тебе там не показалось странным?
Яна вздохнула:
– У меня нет столько опыта, чтобы видеть чужие странности.
– Ты знаешь что, малая, давай не прибедняйся.
– А во‐вторых, – продолжила Яна, – нам ничего не удалось получить, кроме неприятностей на работе для меня.
Юрий Иванович состроил сочувственную гримасу и извлек из своего портфеля помятый шоколадный батончик:
– На, посластись.
– Спасибо за совет, – процедила Яна. Сегодня от Юрия Ивановича не пахло спиртным, и вообще он выглядел много свежее обычного.
– Эх, жаль, что дело не дали, потому что я на твой острый глазок сильно рассчитывал.
Поймав красноречивый взгляд, который Яна бросила на часы, Юрий Иванович подал ей пальто и сказал, что немножко проводит."
"Они вместе вышли в тихий, на удивление благостный вечер.
– Никак у меня этот «Фольксваген» из головы не идет, – вздохнул Юрий Иванович.
Яна пожала плечами.
– Я знаешь, что подумал? Кто у нас может себе позволить кататься на таких машинках? Только лучшие люди, верно? Посольские работники, дипломаты, внешторговцы, цвет нации, короче говоря. Чтобы приобрести иностранный автомобиль, нужны очень большие связи и возможность выезда в загранку.
– Вы правы.
– «Фольксваген» может быть только у очень уважаемого человека или, учитывая возраст машины, у детей очень уважаемого человека, которые, в свою очередь, если не спиваются вчерную, тоже становятся очень уважаемыми людьми.