К третьему курсу экзаменаторы начали встречать ее ласковой улыбкой и ни разу не дослушали до конца билета, обрывали на первом, максимум на втором вопросе, а на защите диплома наперебой хвалили ее работу, но похоже было, что ни один из членов комиссии не прочел ее дальше титульного листа. И она привыкла, что в ней видят умницу и отличницу, и как-то не сообразила, что здесь, на рабочем месте, спасительной пятерочной зачетки у нее нет. Она кончилась вместе с университетом, и теперь надо зарабатывать себе новую. Нет никакого смысла подпрыгивать, кричать: «Я умная! Я знаю!» – потому что для работы этого мало.
Надо разобраться с делом Коли Иванченко, а для этого в первую очередь набраться сил и еще раз поговорить с родителями. Яна энергично вытерла лицо платком Крутецкого. Как ей не хотелось снова идти в эту семью, господи… Наверное, поэтому и выдумала маньяка, чтобы не общаться с родителями лишний раз, не задавать им бестактных вопросов и не находить слов утешения.
Иванченко жили в огромном сталинском доме с помпезным фасадом и простенькой кирпичной изнанкой, обращенной во двор. Квартиры тут считались очень хорошими, но Яне не нравилось это место, казалось мрачным и тоскливым, даже новенькая детская площадка с ярко раскрашенной горкой и высокими качелями не добавляла веселых красок. Возле почти каждой парадной была лесенка в подвал, а поодаль стояло несколько железных коробок гаражей, и Яна подумала, а все ли укромные уголки возле дома облазил Юрий Иванович? Заглянул ли, например, на чердаки, которые в таких старых домах обширные и полны разных закутков?"
"Открыл Колин отец и проводил ее в большую комнату, усадил на диван, чуть позже вышла мать, опустилась в кресло и сразу закурила.
Не смотрела она и по сторонам, изо всех сил пытаясь не замечать беспорядка, который, кажется, пытались ликвидировать перед ее приходом, но поняли, что ничего не выйдет, и бросили.