Яна знала, что это бабушка, специально приехавшая ухаживать за младшим ребенком, двухлетней дочкой Иванченко, потому что мать находилась в таком отчаянии, что была не способна это делать.
Яна как могла мягче попросила родителей вспомнить, что случилось незадолго перед исчезновением Коли. Не появилось ли у мальчика новых приятелей или увлечений, не рассказывал ли он родителям чего-нибудь необычного? Нет, по словам родителей, мальчик вел самый обычный образ жизни, с удовольствием ходил в школу и мечтал про Новый год и зимние каникулы.
– Коля – хороший домашний мальчик, – выкрикнула мать, – и дома ничего, кроме любви, не видел.
Она закрыла лицо руками, а Яна сглотнула, не находя слов утешения, которые не прозвучали бы издевательски. Нет, не к чему придраться. Родители обожают сына, в курсе всех его дел, ребенок делится с ними своими планами и переживаниями. Во время обыска не нашли абсолютно ничего компрометирующего, просто образцово-показательное жилье.
Но ведь у нее самой дома точно так же! Если она вдруг станет жертвой преступления, то следствие тоже не найдет в ее комнате ничего компрометирующего. Она даже дневников тайных никогда не вела, и страстных писем ей возлюбленные не писали…
Все в порядке с этой семьей, и не надо лишний раз оскорблять их, подумала Яна, но все-таки спросила, не ссорился ли Коля незадолго до исчезновения с кем-то из родителей.
Мать вскочила и, кажется, хотела ударить Яну, но папа перехватил. Женщина забилась в его руках, крича, что от этой милиции нет никакого толку, присылают каких-то малолетних дур, которые ничего не понимают, ничего не могут, работать не хотят, только и знают, что душу мотать и всю ответственность перевалить на самих потерпевших.
Яна вздохнула.