"
"– Но почему, почему? – яростно спросил Хельц, наклоняясь над койкой и поправляя сбившееся одеяло. Он смущался переживаний, которые в нем клокотали. – Да, конечно, все у тебя получилось не так. Не возобладало смирение, святость мира замутнена была мелкими интересами, прелесть зла оказалась сильнее, чем идеалы добра. Царство Божие было расхищено по кусочкам. Правильно, я первый должен был бы согласиться с тобою. Но ведь это – великолепное представление, это – игра. Это – буйство марионеток, которые получили свободу.
Хельц закашлялся. Его мучил и разговор, и непривычная нищая обстановка. Он к такой не привык. Кроме койки, на которой вытянулся старик, тут теснились еще семь или восемь кроватей. Все они сейчас были заняты пациентами.
На случайного посетителя не обращали внимания.
Старик шмыгнул носом.
– Это для тебя – игра, – вяло сказал он. – А вот для меня, как выяснилось, источник существования.
Он сомкнул губы.
– А что будет с миром? – спросил Хельц. – Ты – уйдешь, мир совсем опустеет…
Старик вздохнул.
– Я думаю, что мир моего отсутствия не заметит. Он и раньше не слишком во мне нуждался, и теперь спокойно будет существовать без меня. Он достаточно погружен в свои собственные интересы…
– Иссякнет дух жизни, – сказал Хельц. – Воцарится Луна и властвовать будут мертвые. Прах земной превратится в коснеющую бессмысленность.
– Это будут твои владения, – ответил старик. – Ты хотел царствовать – ты обретаешь могущество…
Веки его судорожно расширились.
– Отец! – шепнул Хельц.
Однако старик молчал. Он покоился, задрав клочковатую бороду, и поверх его скрещенных запястий опять сидел таракан.
Тогда Хельц поднялся и секунду смотрел на обрисованное простынями длинное тело.
Бровь у него заломилась.
– Эй, кто-нибудь!.. – лающим голосом крикнул он.