Точно воздух, который попал ему внутрь, обжег легкие.
– Подтолкнуть? – быстро спросил студент.
– Не надо, – сказал майор таким голосом, что студент сразу же опустился обратно.
Крепко сжал пальцы, чтобы больше не вмешиваться.
А сам майор, переместившись чуть-чуть на локтях, обозрел всю картину и с опасной приветливостью поинтересовался:
– Уезжаешь, Федор?
– Уезжаю, – не поворачивая головы, ответил мужик.
– Насовсем уезжаешь?
– Выходит, что – насовсем…
– Ну и желаем успехов на новом месте трудоустройства!.
На этот раз мужик обернулся. И хоть ничего не ответил, но Пиля в ту же секунду выронил недоеденный огурец – попятился, споткнулся о камень, с размаху сел, ужасно расставив острые переломы коленей, и так, не вставая, помогая себе руками, начал мелко-мелко, как гусеница, отползать к дощатому углу церкви.
Мужик между тем, с трудом переставляя в грязи сапоги, вернулся к кабине, вскарабкался на подножку, едва выдающуюся над водной поверхностью, весомо потопал по ней, чтобы стекли самые комья, а потом вновь уселся за руль и включил мотор.
Студент не заметил, что у лужи скопилось уже десять или двенадцать манайцев. Они подошли так тихо, что он ничего не слышал. Как будто вместо ботинок были у них кошачьи лапы. Вдруг все, будто по неслышному свистку, шагнули вперед и прильнули к машине тощими коричневыми телами. Мотор взревел, так что, казалось, сейчас надорвется, борт хлипкого грузовика качнулся из стороны в сторону, чуть не вывернув вещи, чавкнули выдирающиеся из топи колеса, и в образовавшийся на мгновение узкий провал хлынула земляная вода.
Машина, оставляя следы, выползла на дорогу.
Однако перед тем, как дверца кабины с треском захлопнулась, из нее высунулась рука в задранном руке ватника, и поставила на кремнистую насыпь бутылку с желтой наклейкой.
Пиля во мгновение ока очутился между нею и грузовиком.
– Эй-эй!.. Меня захватите!..