– Выдвигаемся в общагу, мочим хачей! – громко объявил Федя (дверь бытовки закрыть «забыли», так что пленникам все было слышно). – Сейчас их там двадцать шесть человек, плюс два мента – тоже хачи. По прибытии тихо спешиваемся, тихо заходим, сосредоточиваемся в коридоре, каждая группа напротив своей комнаты. Затем, по общей команде, вламываемся и гасим всех подряд. По голове не бить, только по ногам и рукам. Задача простая: никого не убивать, но всем до единого сломать руки. Обе! Вопросы?
– Никак нет! – дружным хором гаркнул строй.
Ух ты! Как-то сразу повеяло ностальгическим армейским душком...
– А вы, товарищ Комиссаров, остаетесь стеречь пленных! Как только мы доедем до общаги, бросаете их к бениной маме и летите к нам.
Руденко хмыкнул, молча кивнул и изобразил подобие строевой стойки.
– Ну все. Командир – произвести расчет по группам. Обслуживать будем семь комнат.
Андрей быстро рассчитал бойцов. Я не видел, что творится в бытовке, но готов поспорить – Гасан впитывал каждое слово и выводы сделал вполне соответствующие.
– Готовы?
– Так точно.
– По местам!
Бойцы попрыгали в кузов, Федя с Андреем закрыли борт и затянули сзади тент.
Запустив двигатель, Федя отвел «управление» за машину и проинструктировал:
– Мы с Андреем в кабине. Димон, юнги – выдвигаетесь с Ленкой, следом за нами. По прибытии, как выйду – юнги сразу ко мне, работаете как сказал, Димон, охраняешь Ленку. Да, по прибытии звонишь Сане.
– Ты уже говорил.
– Угу.
– Не понял?
– В смысле – выглянет или нет.
– Ты про зиловского водилу?
– Да.
– Понял. А в чем фишка?
– Телефон у него остался, я не стал забирать. Замотал слабенько – освободится быстро. У него племяш сегодня дежурит в «Самообороне». Еще вопросы?
– Зачем, вообще, вся эта петрушка с водилой?!
– Сигнал «Самообороне».
– Ага, понял. А ментам он не звякнет?
– Нет, это не тот случай. В первую очередь он будет звонить племяннику. Я эту публику знаю – родня у них на первом месте. На втором – деньги.
– Так... А почему нам не поехать с вами прямо сейчас? Пусть развязывается, звонит...