Физически ощущая пустоту внизу грудной клетки. Даже захотелось пощупать, закрыть ладонями эту рану.
Как долго будет болеть? Как у срезанных веточек в моей руке.
-Мам, ма-а-ам, дай конфетку! — звонкий детский голос ворвался в мои мрачные мысли.
— После обеда — ответила молодая уставшая женщина, что везла коляску с младенцем и держала за руку мальчонку лет шести.
— Я вчера обедал! Значит, мне сейчас необходима конфетка! — Не сдавался малыш.
— После сегодняшнего обеда — ответила ему мама улыбнувшись.
Её лицо преобразилось от улыбки.
— Ма-а-а-ам, ты что? Я же ещё не съел конфету после вчерашнего обеда. Она же скучает там! — Возмущённо продолжил мальчишка, вызывая у меня непроизвольно улыбку.
— Она не скучает. Что было вчера — то осталось вчера, — ответила женщина, поправляя свои, растрепавшиеся внезапно налетевшим ветром волосы.
— А утрешний обед считается? — Этого малыша не так-то просто отвлечь от его цели.
— Утром был завтрак — терпеливо сказала ему мать.
— Как это сегодня утром мы ели завтрашний обед? — изумлённо проговорил малыш.
— Нет, мы ели утреннюю еду. И её называют завтрак. — молодой женщине было не занимать терпения.
— Но конфету ты мне дашь сегодня? Сейчас?
Голоса удалялись по мере неторопливого движения семейства вдоль дорожки сада. А я чувствовала себя на обочине жизни. Голос мальчишки звенел колокольчиком, разгоняя мою тоску.
Но одного голоса случайного почемучки было мало, чтобы вытащить меня из болота отчаяния.
Но мне нужна было уйти от людей. Я не достойна быть с людьми. Мне не место среди счастливых и успешных. Я свою жизнь прозевала. Упустила своё счастье сквозь пальцы.
Девочки мои вырастают на глазах. Ещё немного и разлетятся по своим домам. А что делать мне? Я не представляю себе, как жить дальше одной. Но и с кем-то другим, кроме Сергея, я себя тоже не вижу. Имею ли я право портить жизнь ещё одному мужчине? Ведь я не сумела удержать и сохранить свою семью, значит, я не умею этого делать.
В глубине парка есть большой пруд. С допетровской ивой. Вообще, там весть пруд зарос ивами. Печально колышатся, качаются на ветру нежные длинные ветки. В зеленоватой дымке прорывающихся к жизни листочков. Шумит вдали город. Живут люди. Бегут машины. А у меня ни семьи теперь ни работы.
Я сидела под плакучими ивами и мечтала выплакать свою боль. Она комом шевелила колючками в моём животе. Холодила руки. Сжирала мои силы и желания.
Одинокая. Брошенная. Ненужная.