Красивое золотистое платье уже было изодрано понизу в клочья. Каштановые волосы растрепались, рассыпавшись по плечам, с которых упрямо сползали рукава-фонарики. Не было никаких «мы». Сильвия исчезла из этого тела без следа. Она умерла. Осталась только я. Расхлебывать ее проблемы. В рваном платье, достойном потасканной куртизанки. И с картинкой, запечатанной в памяти, как Альберт зажимает какую-то вертихвостку, а она стонет, выгибая спину и царапая стену от удовольствия.
С другой стороны, в своем мире, на Земле, я тоже умерла.
– Да пошел ты к черту, принц! – зло выпалила я себе под нос, пойдя дальше, отводя рукой нависающие ветки. – Мне всегда бабушка говорила, что все мужики – сволочи! Ничего, обойдусь и без брака. Одна справлюсь! Вон, в монашки пойду! Сильвия же из монастыря? Попрошусь обратно, объясню ситуацию, меня же обязательно примут эти добрые женщины-монахини?
Наконец передо мной оказались первые домишки.
– Эй, девка! Иди ко мне! Сколько берешь? – раздался за спиной глумливый голос.
Незнакомый мужчина схватил меня за руку, разворачивая к себе, впечатывая в свое тело. Точнее, в заметное пивное брюшко. В нос ударил запах дешевого пойла.
– Да что ты говоришь такое?! Отстань от меня!
– А ты из себя барышню не корчь! Давай лучше юбку задирай, дам тебе пару монет! – он зашарил рукой по платью, пытаясь задрать объемные юбки. – Видно же, что бродяжка!"
"От ужаса у меня пересохло в горле. Так, что даже закричать не получилось. Только задушенно всхлипнуть, пытаясь отбиться. Наверху, над нами, вдруг открылось окно. Из него высунулась какая-то толстуха.