На этот раз по склону разнеслась четкая нота. Мгновение спустя из метели выскочили фигуры, и Катон повернулся, чтобы перейти на открытую площадку внутри города. Небольшая толпа в панике отступала по главной улице, другие бежали в переулки, когда преторианцы сбивали всех вокруг, оставляя тела разбросанными на покрытой слякотью брусчатке. Некоторые мятежники и парфяне пытались сопротивляться, но их было слишком мало, и они были быстро перебиты. Все время из густо валящего снега появлялось все больше преторианцев, чтобы присоединиться к тем, кто уже был у ворот.
Катон приказал человеку с буциной следовать за ним, и они вошли в дверь у подножия сторожки. На полу лежало несколько циновок, на одной из которых лежал раненый, свернувшийся калачиком на боку и стонущий. Они проигнорировали его и поднялись на вершину, где человек с буциной продолжал подавать сигнал, чтобы призвать остальных преторианцев и дать ориентир остальным людям Корбулона сквозь метель. С одной стороны башни горела жаровня, и Катон сложил еще несколько бревен из ближайшей кучи, разжигая пламя так, чтобы оно могло служить маяком.
Он подошел к задней части башни и посмотрел вниз. Макрон ухмылялся ему, его бочкообразная грудь вздымалась от напряжения, которое он испытывал, пробираясь сквозь снег и сражаясь за ворота.
- Центурион Макрон, закрой ворота!
Улыбка Макрона исчезла. – Но, господин, там еще много наших людей.
- Тогда им придется отступить к остальной армии. Мы должны закрыть ворота сейчас, прежде чем повстанцы смогут добраться до города. Выполняй!
Макрон кивнул и окликнул ближайших людей, и мгновение спустя Катон услышал скрип петель, когда массивные деревянные ворота сдвинулись вместе, а запорный стержень вставили в железные скобы, прикрепленные к их задней части.
Перед стенами повстанческие силы все еще устремлялись вверх по склону.