Крики боли и отчаяния доносились снизу, когда первые прибывшие стучали по бревнам закрытых ворот. Другие остановились и со страхом оглядывались вниз по склону. Вскоре земля перед воротами была заполнена повстанцами и их парфянскими союзниками, и лишь горстки отставших и раненых все еще появлялись сквозь снежинки, кружащиеся на ветру, стонущем над гребнем.
Катон напряг глаза, смахивая хлопья, летевшие на его лицо. Наконец он увидел то, что искал: регулярные ровные линии римских когорт, когда они вышли из мрака и приблизились к врагу, оказавшемуся в ловушке против ворот и стен своего собственного города.
- Командующий здесь, парни! - крикнул он Макрону и остальным. - Полководец и все кто был в долбанном лагере! Мы сделали это!"
"Крики страха, паники и отчаяния вырвались из глоток повстанцев, когда они осознали, что их поражение неизбежно. Римские солдаты остановились в пятидесяти шагах от них, и когда повстанцы повернулись к ним лицом, их крики стихли, и единственным шумом стал ветер. Затем подошла фигура верхом на лошади.
На вершине башни Катон рухнул на локти, внезапно почувствовав себя измученным и замерзшим.
*************
Глава XXXII
Двумя днями позже командующий Корбулон грелся перед камином в холле самого большого дома в Тапсисе. Он принадлежал одному из самых богатых торговцев города, одному из лидеров восстания против римской власти. Торговец заплатил высокую цену за свое предательство и был закован вместе с почти двумя тысячами других людей в том, что раньше было осадным лагерем, который теперь служил загоном для тех, кто был захвачен армией Корбулона.
Продовольствие больше не было проблемой ни для римлян, ни для тех, кого они победили. Сдача Тапсиса выявила огромные запасы зерна и других припасов в залах, высеченных в скале под городом.