Я не подняла глаз, только боковым зрением увидела его ноги. Он подошел ближе, и вода остановилась. Он присел передо мной. Я по-прежнему не поднимала глаз. Мое горло и нос были забиты от слез, и я начала дрожать без тепла воды.
— Посмотри на меня, — приказал Римо. — Посмотри на меня, Серафина.
Когда я отказалась выполнить его просьбу, он взял меня за подбородок и приподнял его так, что наши взгляды встретились. Его темные глаза изучали мое лицо. Я не могла прочитать эмоции в его глазах.
— Если это поможет, попытайся убедить себя, что я изнасиловал тебя, — тихо прошептал он.
Ничто не ранило сильнее, чем слова Римо. Ему не нужен был нож, чтобы заставить меня истекать кровью. Я уставилась на него, желая возненавидеть его всем своим существом, но крошечная, ужасная часть меня этого не делала, и именно эту часть я презирала больше, чем когда-либо могла ненавидеть Римо.
РИМО
Взяв Серафину, я оставил ее в постели. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями.
Я все еще ощущал вкус Серафины, сладкий и металлический. Самый сладкий триумф в моей жизни.
Черт. Эта девушка …
Я налил себе виски, затем прислонился к барной стойке, помешивая жидкость в стакане, чертовски не желая смывать ее вкус.
Воспоминание все еще ярко горело. Это был момент, к которому я стремился, был терпелив. Впервые в жизни я был терпелив.
Твоя награда того стоит."
"Я буду твоим первым ангелом.
Серафина была намного больше, чем я надеялся. Она была великолепна, от нее захватывало дух. Даже менее достойные мужчины убили бы за то, чтобы такая царственная особа, как она, оказалась в их постели всего один раз. У меня чуть не появился стояк при мысли о том, как Данило будет чувствовать себя, видя простыни с девственной кровью Серафины на них, как остро он будет чувствовать потерю чего-то, чего он желал издалека в течение многих лет, что-то, что почти было в его досягаемости, только чтобы быть болезненно вырванным из него.
— От твоей улыбки у меня мурашки по коже, — пробормотал Савио, входя в комнату, пахнущий духами и сексом.
— Думаю о следующем сообщении для Данте, — сказал я, поставив стакан на стол, не сделав ни глотка.