Глава 4
Порывы ветра сотрясали запертую дверь, время от времени комнату озаряли вспышки молний, сопровождаемых раскатами грома. После того как вернулся О'Шонесси, они работали вместе – полицейский разгребал землю, а Нора посвятила все свое внимание деталям. Они трудились в желтом свете единственной лампы. Воздух был спертым и влажным, в комнате стоял сильный запах перегноя.
Они вскрыли пол в гостиной. Раскоп был разбит на аккуратные квадраты, и каждый квадрат был выкопан на разную глубину, что позволяло Норе легко выбираться из ямы.
Нора наконец решила передохнуть. Отложив в сторону свою лопаточку, она сняла каскетку и провела тыльной стороной ладони по лбу. Было далеко за полночь, и сил у нее почти не осталось.
– Передохните минут пять, – сказала она О'Шонесси. – Я хочу изучить разрез.
– Самое время, – сказал О'Шонесси, выпрямился и оперся на лопату. Лоб полицейского был покрыт потом.
Нора осветила карманным фонарем разрез почвы, читая его так, как другой читает книгу.
"На самом верху находился слой чистой земли толщиной примерно в шесть дюймов, послужившей в свое время основой для кирпичей пола. Ниже этого искусственного слоя шли три фута более грубого наполнителя с черепками глиняной и фаянсовой посуды, произведенной после тысяча девятьсот десятого года. Но никаких следов лаборатории Ленга – по крайней мере явных – Нора не замечала. Тем не менее она, как того требовали правила, нумеровала и снабжала этикеткой каждую находку.
О'Шонесси потянулся, поскреб спину и спросил:
– Зачем нам так глубоко зарываться?
– В большинстве больших городов культурный слой растет с постоянной скоростью.