Посмотрите на руны на его лезвии?
— Нет! — Я даже головой помотал. — Мне нужен совсем другой меч. Меч… — я решился: — Княжича Камая для правой руки!
— Если такой меч существует, то он в сундуках самого терия Вердена, — ответил воин задумчиво. — Там вся ценная военная добыча. Мечи моего хозяина получены в наследство или в честном бою.
— Очень плохо! — вырвалось у меня. — Найдите меч! Тогда я пощажу вашего хозяина целиком! Когда поймаю тело, куда он переселился!
— Господин решил отправиться на поиски хозяина? — переспросил воин.
— Точно! — кивнул я. — Оставайтесь здесь и продолжайте охранять тело Нишая. Оно мне ещё пригодится! Но вот эти книги возьму с собой.
Я экспроприировал два толстеньких фолианта — магический и тот, что был с эпосом. Больше было никак не взять, ведь надо тащить ещё и горшок.
Пора было рвать когти, но я понимал: не факт, что меня выпустят из саха без боя.
Разве что… проводят вот эти охранники, которых тут явно неплохо знают?
Я посмотрел на «Нишая», упёрся взглядом в татуированное ухо, и меня осенило.
"Речь тут явно шла о переселении душ, и воинов, что служили колдуну. А чем яд ютпы не мрак Эрлика, спрашивается? Он самый и есть.
Мда, жалко парня, но выбора нет.
Я аккуратно поставил на сундук горшок и снял крышку. Яд — у него был тонкий специфический запах — булькнул и заволновался.
Ножа я доставать не стал. Мечом отрубил кусочек татуированного уха «Нишая».
Парень даже не вздрогнул и не попытался смахнуть кровь. Нервы тут крепкие у молодёжи. Тем более он жал смерти, а лишился даже не уха, а так, обрезка.
— Это — яд ютпы, — сказал я воинам, держа окровавленный клочок над горшком. — Мне достаточно кинуть кусочек плоти вашего хозяина в яд, и с душой его будет покончено. Да и с вашими — тоже. Те, кто под печатями, — рабы Эрлика.
Я блефовал. Не знал, что точно случится с Нишаем и его воинами. Не успел дочитать.
Там было ещё два листа текста, заполненных иносказаниями. Хрен разберёшься вот так, сразу, а нужно было спешить.
Очень спешить. Неизвестно ведь, что творит сейчас в лагере настоящий Нишай.
Воины, однако, лучше меня понимали, о чём идёт речь. Лица их снова застыли от страха.
— Все ваши люди до одного должны поклясться мне! — велел я.