— И проводить меня за каменный круг! Действуйте! Живо!
Мы вошли в соседнюю юрту, и тот воин, что говорил со мной, приказал своим товарищам встать.
Двое спали, остальные играли в какую-то игру на досках камешками, вроде го. Они подчинились не спрашивая. Даже не попытались возмущаться.
Происходящее лишний раз напомнило мне, что в личной охране должны быть свободные люди. Тогда у мужиков была бы куча вариантов меня убить.
Но они безвольно таращились и делали, что прикажут. Несчастные марионетки.
И вот такими же марионетками должны были стать мои зайцы, если бы всё пошло так, как задумал Шудур.
Обложался колдуняка…
Закончив с клятвами, я взял в сопровождение четверых воинов, любимый горшок и две книги. И велел остальным строго охранять тело Нишая.
Выход из внутреннего круга был легче, чем вход. Мы легко и без иллюзий миновали каменный сад, а потом и внешний круг камней.
Сопровождавшие меня воины просто растолкали стражу, освобождая мне дорогу. Чёрная одежда, отличавшая их от обычных воинов, наверное, вполне объясняла такое поведение.
Как только мы миновали «входные» камни — я попрощался с провожатыми, приказав им идти назад. И напомнил — никто не должен увидеть их хозяина, пока он не вернётся живым или мёртвым.
— Господин — великий колдун, — поклонился мне старший воин. — Пощадит ли он хозяина?
— Я постараюсь.
Ну что я ещё мог сказать? Я не знал, что там сейчас творит Нишай. И нужно было выяснить это как можно быстрее.
А я уже и так с полчаса потерял на все эти клятвы.
У входа в саха всё ещё лежал некрупный чёрный дракон. Шкурка у него была гладкая, морда хитрая. Подросток, что ли?
Колдун с зелёной повязкой на голове возился с его крылом. Рядом мыкался хозяин дракона, тоже довольно молодой колдунишка.
Крыло выглядело целым, но дракон поджимал его с тонким жалобным свистом.
Наверное, Мавик здорово напугал беднягу. Характер у волка был — врагу не пожелаешь. Как у росомахи, право слово. Кинулся дуром.
Я остановился возле дракона и пристально посмотрел в чёрные опалесцирующие глаза.
Глава 12
Нишай
Айнур велел увести парнишку-охотника в юрту и уложить на кошму, чтобы поспал.
Неудачливого засланца всё ещё мелко потряхивало от слишком грубо наложенной печати. Такая могла и душу из тела вытеснить, повезло.
Наваял её кто-то из подручных Шудура. Слишком мелкий, чтобы Нишай сумел узнать «почерк».
Да и кто б стал жалеть безродного дикаря? Остался живой — пусть радуется.