Но сапоги-то в итоге остались у Нишая! — Девушка радостно рассмеялась.
— И что? — затупил я.
— А то, что он — преступник! В царстве Эрлика его ждёт не почёт, а наказание! — Шасти состроила страшную физиономию и начала расписывать всякие ужасы: — Душа его погрузится в озеро страдания и скорби! Ютпа будут сосать его кровь!..
— Долбоящер, в общем, — согласился я.
Нишай молчал. Он объяснил себе своё поражение.
— Ну? — спросил Чиен. — Ты ему будешь башку-то рубить, или дай помогу?
Меч Нишая он держал в руке.
— Не надо ему ничего рубить! — отрезал я.
— Слушай, Кай! — до меня добрался наконец и Айнур.
Выглядел предводитель жутко. Наши пытались не убивать своих, попавших под власть печатей, и Айнуру здорово досталось.
Хорошо, что он вообще уцелел в неравной драке, когда на тебя с мечом, а ты отбиваешься, чем придётся, щадя друга, на время превратившегося в свирепого врага.
Лицо Айнура было в кровоподтёках, рукав оторван, и я смог наконец разглядеть искалеченную руку.
— Ты что, не понимаешь, как опасен колдун? — накинулся на меня наш военачальник.
Его всего перекосило, когда он увидел Нишая. Видно, Айнур опять ощутил себя в бою беспомощным калекой.
— М-м! М-м! — раздалось откуда-то снизу возмущённое мычание.
Я опустил голову и расхохотался. Майман крепко связал Симара! Свернул его колесом, примотал руки к голеням.
Но Симар, работая боками и пузом, дополз-таки до нас и выражал теперь возмущение.
Айнур с ругательствами кинулся его развязывать. Больная рука ему теперь вообще не подчинялась, и Ичин стал помогать, оттирая плечом.
Симар — тот ещё конь. Сейчас как вскочит, так ещё и с кулаками накинется. Вряд ли он вообще понял, что тут стряслось.
— Смотри! — сказал я Чиену, которого держал тут за самого разумного. — Симар — сильный воин. Но и он не устоял перед печатью Нишая. А почему?
— Почему? — нахмурился Чиен.
Ичин же, развязав часть верёвок, оставил руки Симара связанными, а рот — заткнутым.
— Потому что мало иметь силу в руках, — пояснил я. — И мало иметь смелость, чтобы не бояться смерти. Симару не хватает понимания себя и мира. Только это даёт настоящую стойкость перед чужой волей.
— Ну, допустим, — кивнул Чиен, глядя, как шаман потихоньку успокаивает воина, возвращая ему нормальное состояние духа. — И что с того?
— А то, что нужно обучать людей.