Как я увела жениха с чужой свадьбы

А вот трогать не доводилось. Ну, почти. Точнее, не хотелось. А в графике производства работ оказались некоторые пункты… новые для меня. Ну да глаза боятся… ну и не очень-то боятся, скажем прямо… а руки… и губы… Словом, я устроила как-то Ярославу одно томное субботнее утро.

Примечательно оно было тем, что я проснулась первой. Как в тот раз, помните? Проснулась, повернулась на бок, оперлась на локоть. И принялась наблюдать. Отличия были. Во-первых, вместо шортов — трусы. Во-вторых… Во-вторых я подвинулась ближе — чтобы любоваться было удобнее.

Тогда это был просто симпатичный парень Ярослав, с которым мы спали — просто спали в одной постели и жили в одной квартире. Сейчас… сейчас это был мужчина, на которого я не могла налюбоваться. Потому что это не просто красивые рельефные руки — это руки, которые меня обнимают. Это не просто крупные четко очерченные губы — это губы, которые меня целуют. И это не просто мощное атлетичное тело — это тело, которое так тесно и сладко прижимается к моему.

Пальцы мои сами собой потянулись к объекту любования.

Аккуратно коснулись груди, скользнули по животу. И нырнули под резинку. Ну а что, проторенным, так сказать, маршрутом…

Ярослав сонно вздохнул, закинул руку за голову — и я отчего-то испугалась, отпрянула и нырнула под одеяло. Спустя несколько секунд тишины раздался разочарованный вздох:

— Что, продолжения не будет?

Так он не спал?!

— И давно ты не спишь?

Ярослав повернулся на бок и тоже оперся на согнутую в локте руку.

— Я-то? Из-за тебя не сплю уже месяца два.

— Ты врешь! Ты прекрасно спал все это время.

— Прекрасно сплю я именно сейчас, — Ярославу прискучила его поза, и он подкатился ко мне под бок, но и этого его показалось мало — и вот я уже прижата спиной к его груди. Без лишних церемоний он задрал тонкую майку почти до шеи и удовлетворенно буркнул, запустив в мой третий свои лапы. — Ну просто прекрасно же…

Спорить с ним я не могла. Так выходит всегда, что от его рук я немею. Из всего словарного запаса остаются только слюнявые сюсюкающие нежности.

Их и приходится выслушивать «моему Ярочке». Он, впрочем, не возражал. Терся шершавой щекой о шею, горячими ладонями — о соски, и отвердевшим пахом — о мои ягодицы. А, кстати… У меня же были планы.

Я вывернулась из горячих рук и одернула майку.

— Не понял? — Ярослав смотрел на меня уже порядком поплывшим взглядом, который ему необыкновенно шел.

— Чего тут не понятного? — я толкнула его ладонью в грудь. — Минет заказывали?

— Нет. Но надежды не терял.