Приставляю член к половым губам и вхожу до упора. Пиздец, кайф какой. Глаза закрыть хочется. Столько месяцев мечтал об этом, и вот наконец трахаю ее.
Нимб стонет, отчего мне башню просто рвет. Я проталкиваю пальцы ей в рот и прошу затнкуться. Мне нравится, когда женщины сдерживаются и подчиняются в постели, а ее стоны еще и действуют слишком сильно на меня. Хочется подольше ее трахать и не свихнуться при этом.
Развожу ягодицы рукой и с наслаждением смотрю, как мой член в нее входит.
10.1
******
Не надо было ее трогать.
Я повторяю это себе час за часом, день за днем, неделю за неделей, после той ночи, когда трахал Нимб у себя в квартире.
Возвращаюсь домой вечером, смотрю на гребаный диван, на котором она стонала, подставляя мне свою задницу, и снова думаю, что не надо было. В итоге стараюсь как можно реже бывать дома, чтобы крыша не поехала.
Я наивно думал, что одного раз мне будет достаточно. Трахну ее и выброшу из головы, но хрен бы там. Ничего подобного не происходит.
Меня бесит, что эта дурочка покрасилась. Выпрямила свои шикарные белокурые волосы, запах которых я обожал вдыхать, и перекрасила в темный цвет. Когда впервые увидел ее такой, захотелось потащить Нимб обратно в салон, чтобы они исправили это дерьмо.
Мне даже Кристину трахать больше не хочется, но, бля, я так свихнусь до свадьбы. И один раз все же приглашаю любовницу в кафе, чтобы потом она хорошенько отсосала у меня дома. Вот только и там обнаруживается сводное несчастье, которое еще и невесту мою зовет в кафе, чтобы та посмотрела, с кем я время провожу. Только Мадине на шлюху наплевать. У нас ней договоренность, о которой она не забывает.
Полное дерьмо происходит в тот день, когда я днем зову Мадину к себе. Она должна приехать с водителем, после чего мы вместе отправимся в загородный комплекс, провести пару часов на природе. Хочется хоть где-то убежать от мыслей о Нимб. Только вот сводное проклятие появляется на пороге моей квартиры раньше, чем приезжает Мадина...
- Зачем ты пришла, Нимб? - сую руки в карманы домашних трико и смотрю на девушку спокойно, стараясь не выдать своего нервяка.