Командовать атаку было некому, и собравшиеся возле поста полтора десятка гвардейцев не знали, как им поступить. Наконец пришел сержант Ротрен, тот, что привозил семейство Фрая в замок.
– Ваша милость, разрешите их забрать? – спросил он, обращаясь к Хуберту.
– Конечно, – кивнул тот. – Забирайте.
Бесчувственных офицеров кое-как привели в сознание и, поддерживая под руки, стали спускать к выходу. Последнего – хромого Буффона – вел сержант.
Когда они наконец оказались на воздухе, Буффон поправил шлем, ощупал распухшую ногу и сказал:
– Жаль, что я не раскроил этому щенку голову…
– Нет, господин лейтенант, вы все правильно сделали.
– Почему?
– Потому что, когда вернется господин Фрай, он убьет всех, кто обижал его семью.
Буффон криво усмехнулся:
– Это что же – Ларус и Кеанон, что подвешивали надо рвом девчонку, уже списаны со счетов?
– Разумеется, господин лейтенант, при условии, что Фрай вернется.
– Ерунду говоришь, – отмахнулся Буффон. – Против двоих гвардейцев одному не устоять, к тому же и я вмешаюсь…
Сержант вздохнул, пряча ироническую улыбку.
– Господин лейтенант, сегодня вы попали только на львенка и едва унесли ноги, что будет, если вы попадете на самого льва?
Глава 44
Каспар открыл глаза и увидел сводчатый закопченный потолок, это место было ему незнакомо. Чуть повернув голову, он обнаружил узкое стрельчатое окно, откуда в комнату попадал свет, и сидевшего на стуле Лакоба – вооружившись иголкой с ниткой, он чинил прогоревшие штаны.
– Лакоб… – позвал Каспар. «Сержант» обернулся, и на его выбритом лице появилась улыбка.
– Очнулся, ваша милость!
Он подошел ближе и, положив на лоб Каспару ладонь, удовлетворенно кивнул.
– Вчера вечером, ваша милость, ты в такой горячке был, что я думал, до утра не доживешь. Но вот – обошлось.
– Мы сюда вчера приехали? – начал вспоминать Каспар.
– Да нет, ваша милость, сегодня четвертый день прохлаждаемся.
– Ух ты… – Каспар растерянно заморгал. – А я ничего не помню.
– А драку на постоялом дворе помните?!
– Драку помню и как этот… рукосуй штырем меня угостил – тоже помню.
"– Штырь-то не простой был, а с ядом из прогорклого рыбьего жира.
– Разве такой бывает?
– Самый простой из жгучих ядов, – авторитетно подтвердил Лакоб.
– А потом чего было?
– Побили мы их, и бежать, тебя на телегу положили, в беспамятстве ты был и лицом черен. Я тебя перевязал, но толку было мало, кровь в ране пузырилась, сворачиваться никак не хотела. Вот только прошлую ночь яд из тебя дымом вышел.