Очнулся Иппон только под утро, когда начало светать. Еще не понимая, что с ним произошло, он первым делом разглядел в предутренних сумерках большой плоский камень, на котором лежала Золотая Латка. Недолго думая дорф схватил ее, с необычным проворством поймал свою лошадь и, запрыгнув на нее нагишом, крикнул солдатам:
– За мной!
Проскакав миль пять, Иппон почувствовал, что замерзает – он уже почти не чувствовал своего тела.
– Дым! Я вижу дым! – закричал один из солдат, указывая на юг.
Они свернули туда и вскоре выехали к рыбацкой лачуге, из ее трубы шел дым, а это значило, что внутри тепло.
Напугав семью рыбака своей наготой, дорф Иппон забрал, наверное, самое ценное, что имелось в этом доме, – большой клетчатый плед и пару вязаных свитеров.
В плед он замотался, как в плащ, а свитера накрутил на ноги вместо сапог. В стремена они не лезли, зато можно было ехать дальше, не рискуя замерзнуть насмерть.
Именно в таком виде, не чувствуя рук и ног, Иппон и прибыл в замок Тарду. Теперь надо было допросить Фрая с пристрастием, чтобы узнать, как действует колдовство Золотой Латки.
Но сил не было, дорф Иппон чувствовал, что засыпает под действием крепкого лекарства и целительного тепла.
Грохнула дверь, и он открыл глаза – на пороге стояли солдаты с сержантским мундиром и парой сапог. Другую пару они благополучно припрятали.
– А б-белье? – едва сумел произнести Иппон.
– Вот! – Один из солдат показал связку желто-зеленых подштанников. Они были чистыми, но, по обычаю здешних мест, стирались методом кипячения в чане с мыльными водорослями и потому были такого цвета.
Через четверть часа совместными усилиями Иппона и солдат его милость был полностью одет. Сержантский мундир и сапоги оказались дорфу слегка великоваты и одежда висела на нем мешком, но по крайней мере он снова чувствовал себя человеком.
– Где Урмас? – строго спросил Иппон.
– Пьян, ваш милость.
– Так…
Иппон подумал, как ему поступить. Разгладил на ладони злополучную Золотую Латку, затем взглянул исподлобья на притихших солдат:
– Кости ломать можете?
– Прошу прощения, ваша милость, – пожал плечами один солдат.
– Это дело несложное. Нужно лишь зажать руки мерзавца в петлях и крутить рукоятку винта – ничего сложного.
Солдаты молчали – одно дело воевать и совсем другое – ломать беззащитному человеку кости.
– Ладно-ладно, если сделаете, разрешаю забрать все имущество сержанта Ваттанена.