– Я вовсе не это хотел сказать, ваше величество, - обиделся де Шермон, - впрочем, вы вправе думать обо мне что хотите.
– Довольно обид, граф. - Королева огляделась, ей бы не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем этой глупой пикировки. Влюбленный мальчишка и немолодая королева в охотничьем костюме. И зачем она надела его?
– Я хотела поговорить о завтрашнем сражении, о том, какое место в нем отведено королю.
– Я буду рядом с ним, ваше величество, - горячо заверил де Шермон и шагнул вперед, приложив к кирасе ладонь. - Если что-то пойдет не так, мы умрем вместе!
– Не нужно умирать, граф, ни вместе, ни поодиночке!
Анна взяла де Шермона под руку и повела в сторону костра.
– Я очень много сил отдала тому, чтобы на троне оказался законный король, но, если с ним что-то случится, все разбежавшиеся враги - те, кому удалось уцелеть, - вернутся, и тогда снова начнется война.
– Я буду с королем, ваше величество, и обещаю, что стану удерживать его от необдуманных поступков.
– Именно это я и ожидала от вас услышать, граф.
Королева повернулась, чтобы идти к шатру, где у входа ее ждали две служанки, но неожиданно де Шермон схватил ее за руку, не позволяя уйти.
– Ваше величество! Ваше величество, подарите мне что-нибудь на память, завтра битва, возможно, я не вернусь с нее живым!
– Вы обязательно вернетесь, де Шермон, - с нажимом произнесла Анна Астурийская, высвобождая руку. - А впрочем, - вот."
"Она достала из кармашка охотничьей куртки покрытую эмалью табакерку, что завалялась там с незапамятных времен.
– Возьмите, граф, и пусть она будет для вас талисманом. Теперь вы меня отпустите?
– Я вас не держу, ваше величество, я… просто хочу, чтобы вы знали… я - люблю вас.
Королева вздохнула и ровным голосом произнесла:
– Мне лестно это слышать, граф, но я не могу ответить вам взаимностью. Спокойной ночи.
И королева ушла, а де Шермон остался стоять, слыша, как под кирасой стучит его горячее сердце. И как он решился? Как осмелился признаться? Наверное, дело в завтрашней битве, в ожидании столь нелегкого испытания он и стал безрассуднее.
Де Шермон сжал в рупе табакерку и, счастливо улыбаясь, поднял с земли поводья. Лошадь тряхнула головой, не желая уходить от зеленой травки, но хозяин был непреклонен и потащил ее в сторону лагерных костров, однако не прошел он и десятка шагов, как кто-то грубо схватил его за плащ.
Еще не повернувшись, де Шермон уже знал, что это король, другому подобный поступок не сошел бы с рук.