Увидев Крутова, замер, стоя одной ногой в штанине, рванулся было к автомату на стуле и застыл, услышав клацанье затвора и негромкий, но бешеный голос:
— Стоять!
Крутов шагнул к парню, воткнул ствол автомата ему в горло и, глядя в расширяющиеся глаза, спросил:
— Где девушка и парень, которых вы захватили в деревне?
— Не я… — дернулся борцовского вида детина, чуть не подавившись бутербродом.
— Где?!
— Женщина была в седьмом отстойнике… он стоит с краю, возле леса… мужик — у вивисекторов… в лаборатории…
Крутов скрипнул зубами: ах ты, сучара, Дубневич, обманул!.
— Как открыть отстойник?
— Ключи у майора… и есть еще у Кинского…
— Кто это?
— Доктор… зав лабораторией биологических иссле…
— Где его можно найти?
— Сейчас он должен быть в центральном корпусе…
Крутов ткнул пальцем в сонную артерию здоровяка, натянул на себя его пятнистые брюки, куртку и ботинки, и выскочил из комнаты.
По коридору к выходу топали рослые парни в камуфляже, не обратившие внимания на Крутова, Егор уложил их всех двумя разрядами генератора и выбежал на улицу, надеясь, что Погорелов разберется, в кого надо стрелять, а в кого нет.
ЖуковкаФЕДОТОВ
Им удалось добраться до «фазенды» деда Ивана, родственника Крутова, о котором вспомнил Ираклий, незамеченными. Дед оказался понятливым, цыкнул на заворчавшую жену, попытавшуюся было «качать права», и расспрашивать гостей о причинах ночного визита и их бедственного положения не стал. Лишь поинтересовался, где его племяш, от имени которого и заявились гости.
К этому времени Федотов еще не знал о том, что произошло в его доме на улице Воропаева, и ответил уклончиво:
— С ним все в порядке, поехал по своим делам…"
"Смыв грязь, пот и кровь во дворе дома — поливали друг друга по очереди из ведра, — бывший магистр жуковского филиала Ордена чести и его бывший заместитель легли в сарае на копне свежескошенного сена, источавшего удивительные запахи луга и солнца, и отрубились начисто, не слыша ни лая собак, ни крика петухов, ни мычания коров утром, которых собирал по улице пастух.
Проснулись в полдень, разбуженные квохтаньем кур и голосом хозяина, выговаривающего что-то повизгивающей собаке. Ночью ее не было, Ираклий мог в этом поклясться. То ли дед Иван привязывал ее на огороде, то ли привел откуда-то еще.
— Пора уходить, — проговорил задумчиво Ираклий. — Нас ждут пусть и не великие, но дела.
— Смерть как не хочется! — признался Корнеев, тоже прислушиваясь к долетавшим в сарай звукам мирной сельской жизни.