Голова прояснилась, кровь заструилась по сосудам живее, тело налилось силой, захотелось плясать и смеяться.
Он поднял на старика озадаченно-удивленный взгляд.
— Что это? Похоже на ерофеич…
— Нет, это настойка моего прадеда Перфилия, хотя, между прочим, в основе ее тоже лежат травы тирлич, девясил и туга. Идти можешь?
Крутов пошевелил пальцами и вдруг взвился в воздух, почти мгновенно преодолев несколько метров между кушеткой и дверью в горницу. Оглянулся. Дед Спиридон смотрел на него с усмешкой, покивал.
— Кое-чему ты уже выучился, сынок, на сегодня достаточно. Завтра придешь пораньше, пойдем в лес.
Крутов кивнул, шагнул было за порог, но оглянулся.
— Учитель, почему вы сами не исполните Замысел Предиктора? Вы же воин, каких мало.
Спиридон покачал головой.
— Каждый волхв — воин такого же уровня, как и я, а начинать войну мне нельзя по многим причинам. Во-первых, мы видим друг друга, то есть каждый маг чувствует каждого, в том числе и черный.
— Вы считаете, что мне доступен?
— Я надеюсь, — смиренно ответил Спиридон. — Все зависит от того, кем себя представляешь ты.
Крутов подумал, пожал плечами.
— Человеком, не более того.
— Вот это и дает мне шанс исполнить возложенную на меня миссию, — улыбнулся старик. — Овладеть живой, чувствуя себя избранным, сверхчеловеком, — можно, добиться же исполнения Замысла — нельзя.
— Вы так и не посвятили меня в Замысел.
— Всему свое время. Могу сказать только одно: тебе предстоит выйти на «серого» мага и попытаться склонить его к сотрудничеству с Предиктором.
— И все? — В голосе Крутова прозвучало разочарование.
Дед Спиридон огладил ладонью бороду, в глазах его мелькнул колюче-насмешливый огонек.
— До сих пор это считалось непосильной задачей даже для волхва.
— Я же не волхв, — пробормотал Крутов.
— Кто знает, кем ты станешь? Путь Витязя просчитать трудно, почти невозможно. Он может пойти и вверх, в обитель светлых сил, и вниз, к повелителям черной магии. Все будет зависеть от того, какой у него останется запас человечности в душе.