Катарсис. Том 1

— Прикидываю, куда лучше ударить, — усмехнулся Егор. — Ну и дела!

Она быстро взглянула на него, в темноте фосфоресцирующе вспыхнули белки ее глаз.

— Ты… презираешь… меня?

Он повернулся к ней, положил руки на плечи, заглянул в черные омуты глаз, угадав, что они заполнены слезами. — Я тебя люблю!

— Правда?

— Правда!

Она робко потянулась к нему губами… и целоваться в машине в полной темноте было несказанно приятно и удивительно. Очнулись они, когда по крыше кабины забарабанил дождь.

* * *"

"Утро выдалось на удивление тихим, кротким, теплым и солнечным, открывая сезон бабьего лета.

Соответственно и настроение у Крутовых было под стать утру. Лиза умчалась на работу, напевая песенку из нового репертуара Аллы Пугачевой, а Егор целый час с удовольствием лупил ногами макивару, избивал тренировочного идола со множеством суковатых «рук» и метал в стену хозблока (бывшей конюшни) ножи и пластины. К десяти часам он был готов к активной трудовой деятельности, собрался было выезжать со двора, однако задержался: к дому подъехал серебристый «Порше-Каррера» девятьсот одиннадцатой модели. Еще один автомобиль — серый «Плимут» остановился поодаль, и Крутов понял, что это телохранители высокого гостя, коим оказался бензиновый король Ветлуги Вениамин Витальевич Григорьев, одетый в неизменный строгий костюм «от кутюр» песочного цвета. С ним был и квадратноплечий Кислярский, чей взгляд красноречиво говорил о его чувствах к хозяину «дворянской хаты».

Крутов спустился в палисадник, остановился за калиткой, выжидательно глядя на гостей.

— Доброе утро, Егор Лукич, — сказал Григорьев, не вылезая из машины, только приспустил стекло. — Как поживаете?

— Вашими молитвами, Вениамин Витальевич, — усмехнулся Крутов. — Как идут дела на бензиновом фронте?

— С бензином перебоев не предвидится, — в том же тоне отозвался Григорьев. — Вы еще не надумали?

— Это вы о чем? — с наигранным простодушием спросил Егор.

Вениамин Витальевич нахмурился, пригладил пальцем усики «а-ля Соломин», окинул Крутова взглядом с головы до ног, однако же держаться он умел и нетерпения не выказал.

— Мы имели честь кое-что вам предложить.

— А я имел честь вас выслушать, — сделал безмятежный вид Егор, — и доложил своему начальству о предложении. Оно клятвенно пообещало проанализировать предложение, но восторга не выразило. Боюсь, оно откажет.

— Насколько мне известно, — хмыкнул Григорьев, — никакого начальства у вас нет, вы, как говорится, птица свободного полета.