Чу Ваньнин посмотрел на него, протянул руку, ослабляя узел, и спокойно сказал:
— Я сделаю это сам.
— Хорошо.
Нужно было еще что-то сказать.
— Извините.
— Ничего.
Мо Жань встал и на мгновение стушевался:
— Учитель, мне нужно собрать вещи и позавтракать, прежде чем отправиться путь.
— Хм…
— Не желаете позавтракать со мной?
Ох! Сказав это, Мо Жань пожалел, что не может прикусить язык и покончить с собой! Да что с ним такое? Зачем было приглашать Чу Ваньнина провести время вместе?
Возможно, это было потому, что он заметил сожаление на лице Мо Жаня, но, услышав это предложение, Чу Ваньнин после небольшой паузы ответил:
— Не нужно.
Мо Жань боялся, что если задержится еще немного, то брякнет еще что-нибудь лишнее, поэтому он поспешно сказал:
— Тогда я покину вас…
Чу Ваньнин кивнул:
— Конечно.
После того, как Мо Жань ушел, Чу Ваньнин некоторое время сидел под деревом с отстраненным выражением лица. Наконец, ухватившись за ствол дерева, он медленно встал и замер в неловкой позе.
Всю ночь Мо Жань спал у него на ноге и отлежал ее, сам же он заснул только под утро. Поэтому сейчас Чу Ваньнин вообще не мог двигаться.
Он долго стоял под деревом, ожидая, пока восстановится кровообращение, а затем захромал по направлению к дому.
Всю ночь Чу Ваньнин просидел на морозе без верхней одежды. Несмотря на то, что под яблоней не было снега, промороженная земля источала холод.
— Aпчихи! — громко чихнул он. Сразу же выступили слезы, глаза покраснели.
Он закрыл нос платком и подумал, что умирает.
Старейшина Юйхэн был непревзойденным воином своего поколения, обладателем трех божественных оружий, человеком, которого мечтали завербовать все духовные школы в мире. Когда его божественное оружие Тяньвэнь задавала вопросы, даже моря и горы не могли уйти от ответа, что уж говорить о простых смертных. Казалось, у такого героя не может быть слабостей.
Но, к сожалению, каким бы сильным ни был этот человек, у него все же было уязвимое место.