Пятнадцатилетний мальчик вернулся в свою комнату с ранами по всему телу. В одиночестве он свернулся калачиком на кровати. Глаза покраснели от непролитых слез, горло сжалось от с трудом сдерживаемых рыданий. Даже раны на спине не причиняли такой боли, как воспоминания о холодном выражении лица Учителя, когда он, не выказав ему ни капли милосердия, хлестал его кнутом, как паршивого пса.
Да, он украл из аптекарского сада ветвь цветущей яблони, но ведь ему была неведома ее ценность. Откуда ему было знать, сколько усилий госпожа Ван приложила, чтобы вырастить яблоню, и что она пять лет ждала этого первого цветения.
Мо Жань знал только, что встал как вкопанный, когда той ночью увидел, как в темноте ночи лунный свет упал на нежные цветы. Их лепестки были такими белыми, а аромат так освежающе чист…
Он поднял голову, чтобы вдохнуть этот запах и полюбоваться цветением, и сразу подумал об Учителе. В этот момент его сердце почему-то забилось сильнее, и необъяснимая дрожь распространилась обжигающим теплом к кончикам пальцев.
Сквозь густую завесу ресниц юноша смотрел на капли росы на белых лепестках, в которых отражался ослепительно-яркий свет луны. Тогда Мо Жань еще не знал, что нежность и любовь, которые он испытал в тот момент по отношению к Чу Ваньнину, были так чисты, как никогда и ни к кому до этого. До самой его смерти те чувства оставались самыми светлыми и незапятнанными из всего того спектра эмоций, что Мо Вэйюй испытывал в своей жизни.
Но, прежде чем Мо Жань успел подарить эти цветы Учителю, он случайно столкнулся с Сюэ Мэном, который пришел, чтобы собрать травы для своей матери.
Полный праведного гнева молодой господин Сюэ притащил брата к Учителю. Чу Ваньнин выслушал обвинения, вполоборота окинул холодным и острым взглядом пылающее лицо Мо Жаня и спросил, может ли он что-то сказать в свое оправдание.
Мо Жань сказал тогда:"
"— Я сорвал эти цветы, потому что хотел подарить…
Он все еще держал в руке цветущую ветвь, покрытую инеем и росой, невыразимо свежую и чарующую.
Однако глаза Чу Ваньнина были ледяными. Под этим холодным взглядом жар, горевший в груди Мо Жаня, стал остывать, превращаясь в холодный уродливый камень.
И он так и не смог сказать «вам».
Ему слишком хорошо было знакомо это выражение лица...