Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Вдруг один из них, юноша лет четырнадцати-пятнадцати, закричал:"

"— Отец! Отец! — и соскочил с лошади. Его ноги подогнулись, и он упал в грязь. Потом поднялся и, пошатываясь, побрел к трупу. Его спутники слишком привыкли смотреть смерти в лицо, и теперь только с жалостью наблюдали, как парень, горько плача, обнимает тело и гладит мертвое лицо своего отца. В пламени войны сердца закалились и зачерствели. Никто даже не пытался подойти и утешить его.

Один из воинов заметил стоящих неподалеку Мо Жаня и Чу Ваньнина.

На мгновение он опешил от удивления, а затем спросил с сильным линьяньским акцентом:

— Вы ведь не местные?

— Да... — ответил Мо Жань. — Мы пришли из Сычуани.

— Так далеко? — мужчина выглядел потрясенным. — В этих местах с наступлением ночи злые духи наводняют окрестности. Как вы выжили?

— Ну… я немного владею магией... — пробормотал Мо Жань, предпочитая не вдаваться в подробности.

У этих людей, похоже, не было злых намерений, поэтому он вытянул Чу Ваньнина, переключая внимание на него: — Это мой младший брат. Мы проездом в этих местах. Мы совсем выбились из сил и ищем безопасное место, где можно перевести дух.

Когда эти люди увидели Чу Ваньнина, они, казалось, были сильно удивлены. Некоторые начали перешептываться друг с другом.

Мо Жань насторожился:

— Что-то не так?

— Все в порядке, — ответил молодой человек.

— Но, если говорить начистоту, вам лучше отдохнуть в городе. Может, сейчас демонов здесь нет, но с наступлением ночи они будут повсюду. Приемный отец Сяо Маня вчера еще в дневное время пошел искать еду, но его задержал ливень, и он не смог вернуться до темноты. Как видите... — он тяжело вздохнул и больше ничего не сказал.

Сяо Манем звали того самого плачущего юношу, а человек, ставший пищей воронов, был его приемным отцом.

В смутные времена такие истории не редкость. Утром хороший человек выходит из дома, чтобы найти пропитание для своей семьи, и может уже больше никогда не вернуться назад.

Хотя все это на самом деле случилось двести лет назад, парень над трупом рыдал так душераздирающе, что Мо Жань почувствовал неясную вяжущую боль в груди и жжение в глазах.

Странное чувство всколыхнуло его душу, и на сердце стало тревожно.