Аглая была не просто близко, она была, практически, на том же этаже, где проводился маскарад.
Понятное дело, наблюдение за веселой толпой всевозможных оборотней, вурдалаков, ведьмочек и привидений – то еще удовольствие, тем более, что оргкомитет праздника подошел к созданию нужной атмосферы со всей серьезностью…
Но Василь Дмитрич мужественно согласился подстраховать. А, чтоб не было грустно на этом празднике нечистой жизни, предложил тоже переодеться в костюмы и посмеяться.
Сам он нацепил простыню и сделался очень страшным, но милым привидением, а Аглая из остатков той же простыни смастерила себе что-то вроде савана.
Получилось прямо органично. И весело.
Правда, с вырезом перестаралась, но ничего критичного.
Праздник набирал обороты, когда Василь Дмитрич отозвал задумчиво разглядывающую толпу Аглаю в сторону и продемонстрировал малый шкалик огненной воды.
— Смотри, у перваков изъял.
— О… — оценила Аглая, — а старшие?
— Ну что ты! У них столько опыта! Я даже и не пытался искать.
— Ну ладно, надо вылить пойти."
"— Погоди… — Василь Дмитрич, а для нее еще с института просто Вася-дурася, артистично пошевелил бровями, — давай… За праздничек?
— Дурася! Ты меня провоцируешь! – рассмеялась Аглая, — мы тут, вообще-то, надзорный орган…
— Да уже все по углам расползлись! И, к тому же, я не сейчас предлагаю, а потом, когда всех по домам распинаем.
Идея была заманчивой.
Рабочий день, начавшийся с расстройства, несмотря на вполне его милое продолжение, все же вызывал напряжение.
Да и, если по чуть-чуть…
— Давай, — решительно кивнула Аглая, — разгоняй всех. А я за томатным соком. «Кровавую Мэри» сделаем.
— А пить из чего? – задумался Василь Дмитрич, — у тебя же шаром покати… Только кружка твоя двухведерная…
— Давай из пробирок, как раз у меня чистые есть, — предложила Аглая.
— А что? Вполне аутентично, — одобрил Василь, — давай. Машину тут брошу. Только Сашке напишу сейчас, чтоб заехала за мной…
На том и порешили.
По пути она с удовлетворением разглядывала украшенные паутиной с пауками, какими-то осенними ветками, кровавыми разводами , горящими тыквами и прочей праздничной дребеденью коридоры, слушала далекие грустные вопли не желающих расходиться студентов, к которым Василь Дмитрич применял строгий преподавательский авторитет, и улыбалась. Вечер обещал быть приятным.