Поймала свое отражение в темном оконном стекле, поправила рассыпавшиеся по плечам кудри.
Красивая. Все еще красивая. И вполне себе девушка.
Ведьмочка, как звал ее тот веселый раздолбай, которому она удачи пожелала когда-то…
Интересно, как у него все сложилось?
Вот бы увидеть…
7
Савин от неожиданного, хотя, учитывая ситуацию, вполне логичного вопроса сначала заимел легкий шок, а затем предусмотрительно затормозил.
И на всякий случай расстегнул пиджак.
Серебряных пуль у него не водилось, но , судя по данным кинематографа, обычные должны нечисть по крайней мере затормозить…
Так, что там еще-то?
Чеснок… Нет, это на вампиров.
Серебро… Крест! Крест – это на всех… Но у него креста отродясь не водилось…
Круг оберегающий? Как у Гоголя? Черт…
И тут женщина громко расхохоталась:
— Все, не могу больше! Савин, у тебя на редкость придурковатое выражение лица!
Савин все же лапнул кобуру.
Чисто машинально, на автомате.
И уставился на рыжеволосую ведьму во все глаза.
Зеленые глаза, всегда искрящиеся легкой безуминкой, сладким таким пороком…
Рыжая копна волос, таких длинных… Они были короче, когда он видел ее последний раз.
И грудь была меньше. Определенно.
Образ дерзкой веселой девчонки, который, как оказалось, не стерся из памяти, тревожил где-то далеко, на подсознании, постоянно, наложился на сегодняшний – молодой роскошной женщины, хитрой, коварной и… соблазнительной.
Очень соблазнительной. Очень.
Настолько, что Савин не сразу это осознал даже.