Я немного помедлила, прежде чем произнести свои мысли вслух, опасаясь... опасаясь, что не услышу для себя ничего приятного в ответ.
— Но ты сам сказал, что разрешишь мне уехать в Москву, — протянула я, вспоминая тот наш нелегкий разговор. Я в тот момент пребывала в настоящем ужасе.
— На самом деле, мы никогда никогда не обсуждали твой переезд в столицу, — тем временем, спокойно пожал плечами Левицкий. — Ты спросила, что будет, если ты захочешь уехать из Мурманска... и я сказал, что сделаю твоё путешествие из города как можно менее неудобным.
— До поместья? — переспросила я, подумав, что ослышалась. — Почему до поместья?
— Если бы ты не захотела жить в городе, — ответил Герман, никак этим не прояснив свой изначальный ответ.
Это показалось мне какой-то ерундой. Причем здесь поместье, когда я говорила... имела в виду вообще весь остальной мир.
— Эм... под «поместьем» ты ведь имеешь в виду тот дом, откуда мы вчера приехали? — на всякий случай уточнила я.
Герман кивнул.
— Именно так.
— Зачем бы я захотела там жить? — удивилась я.
На что Герман тут же ответил:
— Я тоже не понял, зачем тебе уезжать из Мурманска, когда здесь твоя жизнь уже была относительно налажена... но ты спросила меня именно об этом.
— Нет! — воскликнула я, энергично замотав головой. — Я вовсе не это имела в виду!
Герман выразительно посмотрел на меня.
И только тогда до меня дошло.
ДОШЛО, БЛИН!!!
Что Герман с самого начала не собирался никуда меня отпускать.
Что тот месяц, который я прожила с ним в этой квартире в надежде уехать обратно в столицу или куда-нибудь ещё, сам Герман даже не рассматривал для меня такой вероятности.
Ещё бы!!!
После всего, чему я стала свидетелем. После того, как я оказалась его истинной парой...
«Он бы в любом случае не отпустил меня», — повторила я мысленно про себя. — «Не отпустил бы».
— Нет, Наташ, конечно, нет, — кивнул Герман, лаская пальцами моё лицо.
Ухитрившись освободиться из его рук, я пораженно замерла.
«Вернула. На своё беду», — подумала я, испытывая ужасное чувство разочарования от того, что я только что услышала.
На самом деле я не пожелала бы ни одному живому существу превратиться в одичалого...